Хижина дяди Тома

Финеас с ловкостью настоящего лекаря занялся перевязкой. Его друзья старались ему помочь кто и как умел.

— Это вы столкнули меня вниз? — слабым голосом проговорил Том Локер.

— Но ведь иначе ты сбросил бы вниз нас всех, — сказал Финеас, накладывая повязку. — Не вертись! Дай хорошенько перевязать. Мы ведь народ не злой, желаем тебе добра. Сейчас мы отвезем тебя в один дом, где за тобой будут ухаживать, как за родным сыном.

Том, застонав, закрыл глаза. У такого рода людей мужество — чисто внешнего характера: оно иссякает по мере того, как льется кровь…

Подъехал Майкл с повозкой. Они раздвинули скамейки, сложили буйволовые шкуры на одну сторону, и четверо мужчин с трудом уложили на них Тома. Он окончательно лишился чувств. Растроганная старая негритянка уселась в глубине. Элиза, Джордж и Джим устроились как пришлось, и лошади тронулись.

— Какого вы мнения о нем? — спросил Джордж, обращаясь к Финеасу, рядом с которым он сидел на козлах.

— Все благополучно, — ответил Финеас. — Рана не очень глубока, но ударился он, падая, очень сильно. Он потерял много крови, и это лишило его сил. Когда он очухается, может быть, это послужит ему уроком…

— Куда же мы денем этого беднягу? — спросил Джордж.

— Мы отвезем его к Амариа. Бабушка Стефенса — ее зовут Доркас — считается лучшей сиделкой во всей округе… Не пройдет и двух недель, как она поставит его на ноги.

Час спустя наши путники остановились у дверей фермы, где их уже ожидал сытный завтрак. Тома Локера уложили в постель, гораздо более опрятную и мягкую, чем те, которые он обычно занимал. Рану его промыли и перевязали, и он остался лежать на спине, словно утомленный ребенок. Он то закрывал, то открывал глаза, обводя полусонным взглядом комнату с белыми занавесками и останавливая их на фигурах людей, бесшумно скользивших вокруг него.

Мы временно покинем его в этом положении и вернемся к дяде Тому.

Глава XVIIIЖизненный опыт и взгляды мисс Офелии

Положение Тома в доме Сен-Клера с каждым днем укреплялось.

Сен-Клер был ленив и не дорожил деньгами. До последнего времени все закупки производились Адольфом, который был столь же неосмотрителен, как и его господин, и оба сорили деньгами. Привыкнув в течение многих лет сряду управлять всем имением и делами мистера Шельби, Том с искренним огорчением наблюдал за неимоверной расточительностью, царившей в доме его нового хозяина, и даже не мог удержаться от робких намеков и замечаний.

Сен-Клер вначале только изредка и случайно поручал ему какое-нибудь дело. Затем, пораженный его деловыми способностями и редкой рассудительностью, стал давать ему все более и более серьезные поручения и в конце концов доверил ему все закупки и хозяйственные дела. Напрасно Адольф сетовал на то, что его разжаловали.

— Нет, нет, Адольф, оставь Тома в покое, — говорил Сен-Клер, обращаясь к Адольфу, который плакался на то, что власть ускользает из его рук. — Нам с тобой ведомы только наши желания, а Тому известны и цены… Деньги могут понемногу иссякнуть, если вовремя не принять мер.

Облеченный безграничным доверием своего беззаботного хозяина, вручавшего ему банкноты, даже не проверив их достоинства, и принимавшего сдачу, не считая ее, Том, казалось, мог легко поддаться соблазну. Но его спасали врожденная честность и глубокая порядочность. Оказываемое ему доверие, при его взглядах, обязывало его лишь к особо щепетильной аккуратности.

Том относился к своему жизнерадостному, красивому молодому хозяину со смешанным чувством: он был к нему привязан, почитал его, но в то же время поведение Сен-Клера вызывало в нем отеческое беспокойство.

Однажды ночью Сен-Клер ужинал в компании и вернулся домой около двух часов почти до бесчувствия пьяный.

Том с помощью Адольфа уложил его спать. Адольф, которому все это казалось веселой забавой, до смерти хохотал над наивным ужасом Тома.

— В чем дело, Том? Чего ты ждешь? — спросил на следующее утро Сен-Клер, сидя в халате и домашних туфлях в своем кабинете. Он только что выдал Тому деньги на расходы и не мог понять, почему тот мнется и не уходит.

— Разве что-нибудь не в порядке? — продолжал он, видя, что Том все еще продолжает стоять на месте.

— Боюсь, что не совсем в порядке, мастер, — ответил Том, и лицо его стало серьезным.

Сен-Клер, отложив газету и отодвинув в сторону кофейную чашку, вопросительно взглянул на Тома.

— Так в чем же дело, Том? — спросил он. — Вид у тебя торжественный, как у факельщика.

— Я очень опечален, мастер… Я всегда думал, что мастер добр ко всем…

— И что же? Разве это не так? Чего тебе не хватает? Ты, должно быть, не получил чего-нибудь, и это лишь вступление?

— Мастер всегда был добр ко мне, и мне не на что жаловаться… Мне ничего не нужно. Но есть кто-то, к кому мастер дурно относится.

— Ничего не понимаю! Что ты вбил себе в голову? Да говори же! Объясни мне, в чем дело.

— Вчера между часом и двумя ночи я подумал об этом. Мастер дурно относится… к самому себе…

Том произнес эти слова, стоя вполоборота и схватившись за ручку дверей.