Хлопок одной ладонью

Вечером первого, великолепно проведенного дня они сидели у камина в большом холле «швейцарского шале», угощались местными винами и болтали совершенно непринужденно, будто знакомы уже не первый месяц. Назавтра намечалась верховая двадцатикилометровая прогулка, и проводник обещал привести лошадей к семи утра, потому спать было решено лечь пораньше.

Валентин по-прежнему не оказывал своей гидессе знаков внимания, выходящих за общепринятые рамки. Ну так он же, принимая во внимание должность, человек дисциплинированный и нанимал экскурсовода, а не «эскорт-леди». Там и условия другие, и цены.

Татьяна в глубине души чувствовала себя слегка уязвленной. Молодой, весьма привлекательный мужчина, вполне в ее вкусе, смотрит безмятежным взглядом, как если бы перед ним было бесполое существо, голая (хотя нет, как раз одетая, и довольно прилично) функция профессии.

Впрочем, впереди еще два полных дня, за которые может приключиться всякое. Да и с утра они поедут по доисторическому лесу, нога к ноге и плечо к плечу…

Тут же, как часто с ней бывало, завертелись в голове романтические картины. Пока только романтические…

Пора расходиться. Валентин встал. Провожать далеко не нужно, двери их номеров на одной площадке…

— Спокойной ночи, Таня. День действительно был хорош… Спасибо.

Пристально посмотрел ей в глаза, поцеловал руку и произнес длинную, странно прозвучавшую фразу.

— То же самое, но по-китайски, — пояснил Валентин.

Она сделала всего два шага по тугому, с высоким ворсом ковру, и он ее снова окликнул.

Сработало заклинание или нет? Вербальным воздействием на людей он занимался всего несколько раз, и довольно давно. В сталинском окружении даже это было делом рискованным.

Татьяна обернулась. Взгляд у нее почти не изменился, только зрачки сузились почти до булавочных головок.

— Зайди ко мне на минутку, — сделал он приглашающий жест в сторону своей двери.

Девушка улыбнулась мягкой, слегка растерянной улыбкой. Вроде бы прозвучало долгожданное предложение, но слишком неожиданно, и она не знает, как к нему отнестись.

— Заходи, заходи, не опасайся…

Татьяна вошла. Огляделась, соображая, куда пройти, где сесть. Проще всего — к открытому окну. За ним россыпи огней поселка, громады гор, со всех сторон стиснувшие поляну. Встающая из-за Домбай-Ульгена луна.

— Будь как дома, Таня. Раздевайся.

Эти его слова она встретила без удивления. Разве не за этим они сюда приехали? Только вот при свете раздеваться она не привыкла. Лихарев понял, щелкнул выключателем, остался гореть только торшер в спальне. Так гораздо лучше.

Лихарев наблюдал. Он активизировал самое яркое, до сих пор волнующее ее воспоминание. Были и другие, но почти стерлись со временем, а это горело у нее в коре и подкорке, будто озерце вулканической лавы среди холодных скал.

Татьяна резким движением стянула через голову свитер, бросила на пол. Дрожащими пальцами, не сразу попадая в петли, расстегнула боковые пуговицы на поясе брюк. И их на пол, и все остальное.

Валентин неторопливо осмотрел напряженное тело с головы до ног. Нет, действительно хороша девчонка.

— Иди…

Она пошла к занимающей две трети спальни деревянной кровати. Присела на край, сжав колени.

— Чего ты ждешь, ложись!

Необычно медленно девушка откинулась на спину, вытянула ноги, вопросительно посмотрела на Лихарева из-под ресниц, как бы собираясь спросить: «А ты чего ждешь?»

И тут же заснула. Мгновенно, быстрее, чем больной на столе под наркозной маской.

Валентин присел рядом, произнес еще несколько углубляющих транс и растормаживающих подсознание формул, после чего пристроил у изголовья такой же, как у всех координаторов, портсигар-универсал. И ушел в гостиную, любоваться пейзажем с балкона, допивать вино и курить сигару.

Через полчаса программа в виде сотен тысяч импульсов распределилась в лобных и височных долях Татьяны, ретикулярной формации, гиппокампе.

Теперь им нужно время до утра, чтобы там «прижиться» и начать действовать.

— Таня, вставай!

Она, как новобранец на подъеме, вскинулась, села на постели, не открывая глаз.

— Вставай, — повторил Лихарев.

Татьяна встала. Абсолютно не стыдясь своей наготы перед чужим человеком, даже не задумываясь, одна она в комнате или рядом есть кто-то еще, вышла в гостиную. Полуприсев, собрала с пола свою одежду. Валентин тщательно проверил, чтобы ни чулок, ни брошка не оказались забыты. Не было ее в этом номере, и не могло быть никогда…

Выглянул в коридор. Никого. Время позднее, постояльцы приличные, желающих в пьяном виде с песнями бродить по этажам не имеется.

Открыл дверь напротив, вернулся, слегка подтолкнул девушку, пребывающую в глубоко заторможенном состоянии. После этого она с охапкой скомканных вещей перепорхнула холл.

Валентин вошел следом, щелкнул внутренней задвижкой.

А Татьяна так и стояла в прихожей своего люкса, не понимая, где она, и что делать дальше.

— Таня, разложи все, как обычно, приготовься ко сну, тоже, как всегда, и ложись.

Она послушно исполнила приказ.