Хлопок одной ладонью

— А может, у вас даже лучше. Чего себе голову никчемной информацией забивать? Как с револьвером системы наган. Нажал — выстрелил, не нажал — не выстрелил. Знаешь, куда патроны вкладывать да как гильзы вытряхивать, и никаких других забот. Садись, — указал он на вишневые кожаные кресла по обе стороны откидного, как в железнодорожных вагонах первого класса, столика.

— Кофе с коньяком или же с ликером? Есть бенедиктин, шартрез, миндальный…

— Бенедиктин, с вашего позволения. А почему вы только меня пригласили? А он?..

Ляхов думал, что двойник идет за ними следом, и понял, что это не так, только когда дверь за спиной бесшумно закрылась и они остались вдвоем.

— А он — потом. Пока поговорим с глазу на глаз.

Ну, хозяину положения виднее. Вадим только спросил о том, что его больше всего волновало с самого начала. Его двойник — полноценная, самостоятельная личность или все же какой-нибудь «артефакт», непонятное порождение неизвестного мира?

— Не менее полноценная, чем мы с тобой. Однако, несмотря на то, что мы такие вроде бы умные, с подобным явлением сталкиваемся впервые. То есть — не приходилось нам встречаться с абсолютным аналогом человека, существующего в параллели, столь далеко разошедшейся с базовой реальностью.

Просто двойников-то мы встречали постоянно, начиная с товарищей Сталина, Троцкого и прочих, но все они обитали буквально в двух-трех шагах от развилок, и не аналоги то были, строго говоря, а те же самые люди в иных обстоятельствах. И напротив друг друга два Сталина и два Колчака никогда не сидели. Просто реальности, где они обитают, никогда не пересекались и не накладывались. За исключением двух очень давних случаев, когда Новиков и Берестин случайно (и очень ненадолго) оказались на Главной исторической последовательности плюс-минус N лет, но в пределах собственных жизней. И, при желании, могли бы пересечься, но опять же не с аналогами, а с самими собой, что, согласись, несколько иное дело. Однако, испытав иррациональный (а, возможно, как раз вполне рациональный) страх, от подобной коллизии уклонились.

Сейчас, конечно, другой случай. Но скажу тебе — твой дубль являет собой достаточно редкий, но совсем не единичный феномен, вполне естественный при соприкосновении конгруэнтных миров. По крайней мере, встретив его, мы всеми доступными способами убедились, что он является именно нашим соотечественником и современником. Также и чисто биологически он абсолютно нормальный человек. Именно нашего времени и места. Поверь, соответствующими методиками мы располагаем. По необходимости. Так что — не сомневайся. Ровно в той мере, как и во всем остальном…

Прозвучало это достаточно двусмысленно.

— Так дело, собственно, вот в чем. Насколько я разбираюсь в людях, ты на уровне подсознания уже принял решение. И решение это правильное. Поскольку выхода другого нет ни у тебя, ни у нас. И так называемые «нравственные принципы» здесь совершенно ни при чем, ибо «нравственность», как нас учили на семинарах по марксистской философии, понятие историческое. Зависящее от множества факторов и отнюдь не сводимое к одной-единственной догме. Как бы привлекательно и бесспорно она ни выглядела. Требование же текущего момента таково — нам необходимо (в интересах человечества и не только его) удержать весь наличный букет реальностей от распада и гибели, как ты должен был понять из общей дискуссии. И совершенно неважно, что ты лично по этому поводу думаешь. Как, например, самый завзятый пацифист просто обязан, отбросив собственные принципы, взять в руки оружие, если смертельный враг вторгся в его страну. Или же… Ну ты человек военный, ты должен понимать.

— Трибунал и все отсюда вытекающее?

— В общем случае — именно так. В нашем же, частном, никто, конечно, тебя привлекать и расстреливать не будет. Просто нам придется действовать независимо от тебя. Возможно, это создаст дополнительные трудности, ибо то, что тебе будет исполнить легко, придется делать другим и с куда большими «накладными расходами».

Кофе Александр Иванович сварил удивительно вкусный и чрезвычайно крепкий, и ликер был, наверное, не из магазина, а непосредственно из монастырских подвалов одноименного ордена. Он особенным образом влиял на настроение и веселил душу. После первых же крошечных рюмочек.

— Есть вариант, — тонко (как ему казалось) улыбаясь, сказал Ляхов. — После не слишком сложной подготовки меня мог бы заменить двойник…

— Такой вариант рассматривался, — спокойно ответил Шульгин. — Признан нерациональным. Хотя на крайний случай возможно и это. Разумеется, эпизодически, постоянная подмена вряд ли возможна, по крайней мере Майю, да и Тарханова обмануть больше чем на час-полтора не удастся… А если даже, тебя в таком случае куда? Тебя же тогда придется спрятать всерьез и надолго, чтобы под ногами не путался и лишних проблем не создавал. Да и вообще, лично я просто смысла в рокировках не вижу. Важно ли, в мировоззренческом смысле, кто именно из вас выполнит ту или иную работу?

Ляхов вынужден был признать, что так оно и есть.