Хлопок одной ладонью

— По нашим теориям, — лекторским тоном ответила Сильвия, — возможно очень многое, в чем ты сам имел возможность убедиться. Матрица — это проще всего. Было бы кого подсаживать. В одного агента другого такого же — смысла нет. Никакого. Программировать кадрового координатора — то же самое. Он уже запрограммирован…

— Но ведь программа может сорваться, как у Иры вон, — сказал Шульгин, — и тогда?

— Утративший программу агент становится слабее, просто человеком. Как в приведенном тобой примере. Я вот свою программу не утратила, я перестроила сама себя в ее же рамках. Формально я могу все, что могла, но отсутствует стимул, мотивация, плюс утрачено «аппаратное сопровождение». И, значит, я тоже гораздо слабее, чем раньше. А вот с Лихаревым… — Она задумалась, словно решая, говорить или нет. — Пока это только мое предположение. Мы все дружно упустили лежащую на поверхности истину. Или нас заставили ее не замечать…

«Вот-вот, — переглянулись Андрей и Сашка, — с воспоминаниями и фактами точно та же история, у одних вычеркнуто одно, у других противоположное, отчего и полный раздрай в делах и мыслях».

— А истина в том, что Лихарев пришел сюда непосредственно из тридцать восьмого! Очень может быть — до него не успела докатиться волна, о которой мне говорила Дайяна. Вы же помните — Дайяна на базе встречалась со мной — 84/21, и имела связь со мною-38! И если она смогла после этого повидаться с Лихаревым, уже помня о нашей катастрофе и еще имея возможность действовать в полную силу…

А Новиков подумал, что не зря он терзал свой мозг непосильной нагрузкой. Наверное, ему удалось создать пусть не глобальную мыслеформу, пусть локальную, но в круге жизненно важных для них всех обстоятельств вполне работоспособную.

Позволяющую вырваться самому и вывести друзей на свободу. И значит, морок на них напускала все-таки Ловушка.

«Главная наша ошибка в том, что мы представляли себе ее деятельность слишком примитивно, я бы сказал — механистически. Односторонне. Есть, мол, такое явление или устройство, которое перехватывает создаваемый мыслеобраз реальности, стирает его или блокирует, а взамен подсовывает собственный, гораздо более убедительный. Загоняет малоопытного «игрочишку» в клетку иллюзии-галлюцинации. И достаточно проявить волю, уверенность в себе, силу духа, этакое «здравомыслие высшего порядка», чтобы спастись. А то и победить, на что самонадеянно рассчитывал Сашка. «Нет таких крепостей, которые…»

Вот нас и ткнули носом.

Все оказалось проще, примитивнее, но заодно и эффективнее. Не затрудняясь конструированием одного на всех химерического мира, Ловушка (а может быть, все-таки Игрок) устроила нам вариацию на темы «Пятнадцатилетнего капитана». Словно бы кок Негоро подложил по топору под персональный компас каждого из нас. И достаточно.

Делали одно, говорили другое, думали третье. Но и галлюцинации тоже моментами предлагались. Ограниченные, ловко встроенные в реальность, в ситуациях, когда нет критериев достоверности. Так бывает, если заблудишься в лесу в густом тумане. Видишь только то, что под ногами и на расстоянии вытянутой руки. Ни азимут взять, ни ориентиры запомнить…

Но раз удалось понять хотя бы это, значит, выкарабкиваемся понемногу. Туман редеет, зарубки на деревьях просматриваются…»

— Выходит, ты думаешь, — спрашивал в это время Шульгин Сильвию, — Дайяна встретилась с Лихаревым уже после нашей с ней дружеской беседы на «Ермаке», где сообщила то, что ей поручили Игроки, все зная и помня, в том числе — наше согласие воздержаться от дальнейших авантюр?

— Допускаю, — осторожно ответила Сильвия. — Она куда выше меня по рангу, сильнее и опиралась на все ресурсы Базы. Если на самом деле сумела выйти на Валентина в новом качестве, варианты могут быть очень интересные. Именно потому, что образуется такой нахлест временных петель, какой распутать… Помнишь, как со старых катушечных магнитофонов лента соскакивала? Проще было собрать и выбросить…

А тут вдруг и Ирина решила слово вставить.

— Знаете, где мы еще крупно маху дали? Когда вообразили, что в двадцать пятом году находимся в полной безопасности, нас там ни достать, ни вычислить нельзя. Как же, другая, «чистая» линия, край света, любимый пароход… Увы, избушка соломенной оказалась. Зато о квартире совсем не думали. Никому не пришло в голову, что только она по-настоящему защищена, ментально, энергетически, «дипломатически», если угодно…

— Гениально, Ира! — восхитился Шульгин. — То-то сидим мы сейчас, идеи из нас просто фонтанируют, и здравые мысли только из ушей не сыплются. Нет, ну как же легко нас на куклу взяли!