Хлопок одной ладонью

— Одна ноша с плеч долой. Шесть человек и три робота на контролируемой территории — чего и желать. Не хуже, чем дивизия Берестина в Берендеевке.

— Не уверена, Андрей, не уверена, — возразила мне верная подруга. — Это только семечки…

Вот странная фраза в устах рафинированной дамы.

А тут же снова, гораздо агрессивнее завибрировал в кармане датчик вызова. Значит, вызывающий аппарат гораздо ближе, буквально в километре-двух. Не Кисловодск, не Москва.

— На связи…

Роботу не нужно было объяснять, кто именно принял вызов.

— Андрей Дмитриевич, объект наблюдения находится в доме подозреваемого и сигнал от него

плывет…

Эти слова означали, что «щука» все-таки схватила блесну. Татьяна, едва ступив на пятигорскую землю, тут же была Лихаревым вычислена и взята в разработку. Каким образом он ухитрился заманить ее в свое логово, пока неясно, так на то и приставлен к ней опекающий «Иван Иваныч», чтобы на разборе полетов доложить.

До сих пор, очевидно, никакой реальной опасности робот не видел, потому и на связь не выходил. А как только ситуация стала для него слишком сложной — определил своим локатором ближайшего хозяина.

Надо же, как мы четко успели!

Промешкай полчаса со сборами, «Иван Иванычу» пришлось бы разыскивать Ларису. А она с Майей, как сообщил Шульгин, — аж у Храма Воздуха, оттуда на машине, сломя голову, минут сорок езды! Да если девчонки сумели бы мгновенно принять единственно верное решение… Нет, опять нам везет!

Сам же робот — натура не творческая. Или переминался бы с ноги на ногу за оградой, дожидаясь внятных инструкций, или, вычислив степень реальной опасности для прикрываемого объекта, рванул бы на силовую акцию. И поломал бы нам тонко спланированную партию.

Если принимаемый «Иван Иванычем» стандартный набор ментального излучения Татьяны, который он записал перед началом сопровождения, плывет

, значит, перекрывается другим, гораздо более мощным. Или от внешнего источника, вроде аппарата Затевахина, или активизировалась ранее наложенная матрица.

Не зря Левашов скопировал схему локатора Лихарева, которым тот ловил в Москве тридцать восьмого Шульгина-Шестакова.

Но если сигнал всего лишь плывет, продолжая фиксироваться, Татьяна сейчас только начала терять над собой личный контроль, оставаясь пока человеком.

Все это я думал, бросая одновременно Ирине обрывки фраз-инструкций, которые та мгновенно переводила в удобоваримую и пригодную для непосредственной реализации форму. А машина сумасшедшим болидом летела к указанной шоферу цели.

И еще раз подтвердилась истина о неслучайности всего происходящего с нами. Захотелось перед делом взглянуть сентиментальным взглядом на места, где гулял я с двадцатилетней Ириной три жизни назад, а оказалось, на исходную для атаки позицию вышел.

По городским улицам сколько бы мы к обители Валентина пробирались, а отсюда, по совершенно пустой кругомашукской дороге, мимо Провала мы выскакивали в нужное место без помех: ни встречных машин, ни попутных, ни одного светофора.

И выходим к неприятельскому опорному пункту с тыла.

«Медведя» поставили в глухой переулочек за полста метров от лихаревских ворот, оттуда по склону, цепляясь за гибкие ветки кустарника, полезли вверх. Невысоко, едва до середины отрога, и достаточно. Мы с Ириной полезли. Она впереди, я чуть ниже, страхуя. Просто по привычке. Кого страховать? Она в этом платье и спортивных туфлях на Эверест залезет с несколькими перекурами.

Неширокий карниз, с которого хорошо видна тыльная стена дома и часть двора.

Неплохо устроился беглец. Флору всякую экзотическую развел, а может, и фауну тоже. Только это, наверное не он, француженка его.

А все ж недодумал кой-чего. Я, на его месте, не стал бы ставить дом под горой, откуда все просматривается и простреливается. Да тогда, наверное, когда виллу покупал и перестраивал, на подобные темы не задумывался. Радовался небось, что Горячая от городского шума и северных ветров прикрывает.

Наш робот, накинув на плечи замасленную шоферскую куртку, разболтанной походочкой двинулся по левой стороне тротуара к чрезвычайно удачно поставленному наискось от дома пивному ларьку. Достаточно далеко, чтобы случайно из окна заметили, но Иван Иванычу — в самый раз. Все видно, все слышно. И кому какое дело до мастерового, решившего пропустить кружку-другую «Синебрюховского».

Ирина, присев на корточки, включила блок-универсал.

— Ого! — не сдержала она удивления. — Здорово фонит. И шар, и его блок, и еще что-то. В крутой оборот Таньку взяли.

— Он там один? — спросил я, прикидывая дальнейшие действия. Тихое проникновение со взломом или штурм?

— Всего трое. Татьяна, он и кто-то еще.

— Еще — женщина. Эвелин, Эва, Эля — по-разному называют…

Робот, приставленный к Татьяне, возник у меня за плечом абсолютно бесшумно, словно, подобно Коровьеву, соткался из воздуха.

— Какие будут приказания?

— Сиди пока. Уверен, что вооруженной охраны нет?

— Нет. Только эти трое.