Хлопок одной ладонью

– Тогда мы поехали. Сотовые при нас. Удобная, кстати, штучка. Звони, если что.

Будто бы в двадцатом году, спустились они с Сашкой вниз, сели в машину, не в «шестисотый» «мерс», и не в «БМВ» «семерку», а в маленький «Судзуки-самурай». Почти привычный «Виллис». За рулем – робот Иван. И три автомата на троих, не считая пистолетов и прочего.

Хоть поразвлечься!

Списочек был и у Берестина, и у них тоже. Те, кто сегодня должны погибнуть во внутренних разборках, были помечены синим карандашом. Кого перехватит Берестин в своем обычном армейском стиле – красным. Остальные, самые интересные, которых Андрей с Сашкой оставили себе, – никак не обозначены. Просто на всякий случай.

– С кого начнем? – спросил Шульгин.

– Давай с Горьковского. Сразу все связи обрубим. А потом депутатами займемся.

Жестоко все это, кто же спорит! Без санкции районного прокурора, без адвоката, без камеры СИЗО с телевизором, водкой и девочками, без суда двухгодового, который даст или «в пределах отбытого», или «девять лет условно». А если вот ты лично знаешь, что перед тобой холодный убийца, организатор десятка тяжчайших преступлений?

Позволить вершить незаконное правосудие другим – это, может быть, и неправильно. Другие – они бывают всякие и завтра же начнут злоупотреблять. Но ты ведь – знаешь? Как в известном с молодости фильме про комиссара Миклована «Последний патрон». Тот тоже знал, что его клиента суд оправдает, вынуждал на сопротивление и – стрелял. Лицом к лицу, ствол к стволу – кто успеет, тот и прав.

А у этих – у них правосудие законное?

Жора Горьковский, самый главный на сегодняшний день в Москве вор, жил на Рублевском, где же еще?

Слава богу, разговаривать с ним было не о чем. Через забор они переправились спокойно. Под проволокой колючей подлезли, подперев нижнюю нитку колышком, спрыгнули на мягкую весеннюю траву. Телекамеры, если они и были, их костюмы не фиксировали.

Просочились между кустарниками к заднему фасаду нелепо громадного дома, не стали затрудняться карабканьем по стенам и взламыванием окон. Обошли понизу с двух сторон. Удивительно, но даже охранника на крыльце не было. Он сидел в прихожей за незапертой от ощущения полной безопасности дверью. Его бы и Новиков снял запросто, но Шульгин это умел лучше.

Горьковский, мужик почти шестидесятилетний, но крепкий и в полной силе, с модной трехдневной щетиной на щеках и побородке, отдыхал перед телевизором. На удивление, молодых девушек с ним не было, да и немолодых. Сотрудников и советников не присутствовало тоже. Бутылка виски на столе, вазочка со льдом, три телефона в ряд. И – ноутбук включенный, мелькают строчки по экрану.

На плазменном полутораметровом экране по «Дискавери» показывали гонки на американских чопперах.

«Он?» – взглядом спросил Новиков у Шульгина, чтобы не ошибиться невзначай.

«Он», – движением свободной от автомата руки подтвердил Сашка.

Андрей никогда не был сторонником предсмертных разговоров с клиентом, хоть информативных, хоть душеспасительных. Но сейчас молча выстрелить в ничего не подозревающего человека ему показалось неправильным.

– Жора, – окликнул его Новиков.

Тот резко обернулся, сделал попытку встать, но передумал. Неожиданно возникшие в его тихой обители люди выглядели слишком необычно для его стереотипной реакции.

– Я. Что надо? Вы от кого? О чем говорить будем?

– Да особенно и не о чем. Султана ты пасешь?

– Я. Какие проблемы?

– Сказал же – никаких. Просто надоели вы нам…

Шульгин от бедра воткнул две пули из «Хеклер Коха» с очень длинным глушителем точно над правым ухом вора. Тут есть особая тонкость. Чтобы на автоматике выстрелить два раза, нужно поймать момент срыва курка, и тут же отпустить палец. Стрелковый шик, если угодно. Хлопнуло на уровне звука разбитого капсюля. Новиков и то почти ничего не услышал. А уж на улицу тем более не донеслось ни звука.

Что там полетело на шторы и обои – это подробности для художественных фильмов. Все равно из его не такой уж умной, как оказалось, головы крови вылилось раз в сто меньше, чем он пустил только лично.

– Пошли. Тем же путем и без шороха.

– Давай лучше сначала запалим домик. Чтоб с концами и наглядно!

– Согласен. Открывай все газовые краны, и гранату с двадцатиминутным замедлением.

– До других дач не достанет?

– Вряд ли. Тут по сто метров в любую сторону…

Уже подъезжая к Окружной, они увидели, как здорово пыхнуло. Аж весь горизонт засветился.

Часов до трех ночи Андрей с Шульгиным занимались персонажами, сложными в «обслуживании», но стопроцентно виноватыми в мокрых делах. В равной пропорции из враждующих группировок. Стрелять в депутата, хотя бы и взявшего десять миллионов «зеленых» за заказанный братвой закон, Новикову как-то претило. При том, что раньше ему приходилось стрелять и в совершенно невиновных людей. Лично невиновных. Но воюющих с оружием в руках не на той стороне.

Вооруженных боевиков на исходных позициях и на марше зачищали бойцы Берестина. Ему это нравилось. Какая-никакая, а война. Тем более, в отличие от других – общественно полезная.