Ход коня

Винсент еще раз перечитал письмо от Умберто. Оно пришло, когда они с Миной гуляли в парке. Логотип четвертого канала светился красным рядом с электронной подписью. Там же был логотип продюсерской компании «Яровски», с улыбающейся женщиной. Умберто оставил лишь короткий комментарий: «Теперь это случилось, amico mio» [20]. И смайлик – круглую рожицу в солнечных очках. Весь остальной текст был от продюсерской компании. Винсент читал его на кухне и чувствовал, как внутри него все медленно умирает.

В электронном письме был расписан план его путешествия к небольшому острову у побережья Франции, где снимали «Узников форта». Продюсерская компания приложила к письму и несколько фотографий форта, как видно, чтобы раздразнить его любопытство.

Но виды мрачного, похожего на тюрьму каменного строения возымели совершенно противоположный эффект. Это было последнее место на Земле, которое Винсент хотел бы посетить. Ему показалось, что, если увеличить изображение, можно будет увидеть пушку. Именно для нее его и приглашали.

В письме Винсента извещали, что он отбывает в форт чуть больше чем через три недели. Через двадцать пять дней, если точнее. Времени на составление завещания более чем достаточно. Винсент всего-то хотел быть уверен, что Умберто и «Шоулайф продакшн» не получат ни эре, если он не вернется оттуда живым.

– Это еще что?

Ребекка из-за его плеча заглядывала в телефон.

– Форт Боярд! – в ужасе вскричала она. – Но папа, ты ведь не стаешь участвовать в «Узниках форта»?

Винсент повернулся и серьезно посмотрел на дочь. Она держала в руке бутерброд, о котором вдруг забыла. Винсент не помнил такого ужаса на лице дочери.

– А если стану? – спросил он.

– Тогда я не смогу появляться в школе все следующее полугодие. Я перееду к Дени и никогда не выйду из его квартиры.

– Ничего не получится, – меланхолично заметил Винсент. – Дени я возьму с собой в качестве переводчика. Он ведь француз. И я уже заказал футболки с семейной фотографией из Лисеберга… той самой, где ты на американских горках, и глаза по пять эре. Помнишь? Мы с Денисом будем носить их не снимая.

– Его зовут Дени, – прошипела дочь с французским акцентом. – И если он окажется хотя бы в радиусе ста метров от этой фотографии, ты покойник.

В этот момент на кухню въехала машина «Лего» вместе с распевающим во все горло Астоном. «Куин», конечно. Хотя расслышать это было не так легко. Влияние Ребекки на Астона трогало до слез, но в то же время и пугало.

– Смотри, папа! – закричал Астон. – В отпуск всей семьей на автомобиле! Я играю в семью мечты, совсем как у нас.

– Ты имеешь в виду семью из фильма ужасов, – поправила Астона Ребекка.

– Астон, то, что у Ребекки и Беньямина другая мать, вовсе не означает, что ты…

Винсент шумно выдохнул, не договорив. Ребекка сощурила глаза.

– Надеюсь, они выстрелят тобой из пушки и забудут про страховку, – тихо проговорила она и направилась к своей комнате, сжав в кулаке бутерброд.

– Можешь покормить рыбок, когда будешь проходить мимо? – спросил ей в спину Винсент.

– Могу покормить их тобой, – отозвалась Ребекка.

Между тем Астон затянул припев. Он орал во все горло единственную строчку, которую знал наизусть:

– The show must go on!

Шоу должно продолжаться. Винсент был полностью согласен с этим. Вопрос, как долго.

* * *

Мина проснулась от пронзительного звука, который поначалу затруднялась определить. Во сне она видела лошадей, волокна, Мильду со скальпелем и шахматные фигуры высотой с девятиэтажный дом, угрожающие раздавить ее на гигантской доске.

Она огляделась в растерянности. По телевизору крутили какую-то развлекательную программу. Мина уснула на диване. Когда пронзительный звук повторился, она поняла, что это телефон. Он лежал на кофейном столике и раздраженно вибрировал.

– Да? – услышала Мина собственный слабый надтреснутый голос, прочистила горло и повторила: – Да?

– Я не намерен больше ждать, Мина.

Кто еще мог побеспокоить ее в такое время…

Как всегда, при звуке его голоса Мину охватила непонятная тревога. Он как никто умел внушить собеседнику чувство неполноценности. Он – идеал. Она – ошибка природы. Такой порядок он устанавливал одной только первой фразой. Распределял роли.

– Сегодня вторник. Прошло одиннадцать дней, а от нее по-прежнему ни слуху, ни духу. Другие родители давно приняли бы меры.

Другие родители. Мина понимала, в чей огород полетел этот камушек.

– Нет смысла устраивать там переполох, – ответила она, глядя на наручные часы. – Завтра же съезжу в «Эпикуру» в полицейской форме. На Инес это должно подействовать. Мне трудно поверить, что она меня выдала.

– Почему завтра? – нетерпеливо оборвал он. – Почему не сейчас?

– Потому что сейчас четверть одиннадцатого вечера. И я не думаю, что стоит поднимать тревогу. Я разговаривала с Инес несколько дней назад, и она подтвердила, что всё в порядке.

– С каких пор ты доверяешь своей матери?.. Ладно, поезжай завтра, с утра. Позвони мне, как только вернешься.