Холодная война. Новая история

Джон Ф. Кеннеди не спешил воспользоваться этим. Во время предвыборной кампании 1960 года он много говорил о якобы существовавшей "ракетной бреши", которую допустил Эйзенхауэр. Признать его отсутствие слишком рано после вступления в должность было бы неловко. Однако затем последовала череда неудач, которые сделали первые месяцы пребывания Кеннеди в Белом доме позорными: неудачная высадка в заливе Свиней на Кубе Фиделя Кастро в апреле 1961 г.; успех Советского Союза в том же месяце в выводе первого человека на орбиту вокруг Земли; неудачно проведенная конференция на высшем уровне в Вене в июне, на которой Хрущев повторил свой берлинский ультиматум; и в августе Восточная Германия без сопротивления возвела Берлинскую стену. Когда вскоре после этого Хрущев объявил, что Советский Союз вскоре возобновит испытания ядерного оружия с помощью 100-мегатонного взрыва - почти в семь раз больше, чем BRAVO, - Кеннеди было достаточно.

Опираясь на новые, многочисленные и убедительные данные, полученные с разведывательных спутников, он назвал Хрущева блефом. Через своего представителя он дал понять, что ядерный и ракетный потенциал Советского Союза никогда и близко не превосходил американский: "[Мы] обладаем потенциалом второго удара, который, по крайней мере, столь же обширен, как и тот, который Советский Союз может нанести первым. Поэтому мы уверены, что Советский Союз не спровоцирует крупный ядерный конфликт". В ответ Хрущев продолжил испытания большой бомбы, проявив некоторую экологическую ответственность, снизив мегатоннаж в два раза, но это было термоядерное позерство и не более того. "Учитывая предположение Хрущева о том, что даже кажущееся стратегическое превосходство может стать решающим, - отмечал его биограф, - фактическое преимущество США было вдвойне губительным: не только он потерял атомный рычаг, который использовал в течение четырех лет, но и американцы приобрели его".

 

X.

Историки долгие годы предполагали, что именно это - то, что его потемкинский фасад был сорван, - подтолкнуло Хрущева к отчаянной попытке реабилитироваться, направив в 1962 г. на Кубу ракеты средней и меньшей дальности, которых у него действительно было в избытке. "Почему бы не бросить ежа в штаны дяде Сэму?" - спрашивал он в апреле, отмечая, что Советскому Союзу потребуется десятилетие, чтобы сравняться с американскими ракетами дальнего радиуса действия. Однако сейчас уже ясно, что не это было главной причиной действий Хрущева, что говорит о том, как легко историки могут делать преждевременные выводы. Более того, кубинский ракетный кризис также показывает, как сильно великие державы могут просчитаться, когда напряженность высока и ставки велики. Последствия, как это произошло в данном случае, могут удивить всех.

Хрущев задумывал развертывание ракет прежде всего как попытку, как бы невероятно это ни казалось, распространить революцию по всей Латинской Америке. Он и его советники были удивлены, затем обрадованы и, наконец, обрадовались, когда марксистско-ленинское повстанческое движение захватило власть на Кубе самостоятельно, без всякого нажима и подталкивания, которое пришлось сделать Советскому Союзу для установления коммунистических режимов в Восточной Европе. Неважно, что сам Маркс никогда бы не предсказал этого - на Кубе было мало пролетариев - и что Фидель Кастро и его неуправляемые последователи вряд ли соответствовали ленинской модели дисциплинированного революционного "авангарда". Достаточно было того, что Куба стала коммунистической спонтанно, без помощи Москвы, что, казалось, подтверждало пророчество Маркса о направлении развития истории. "Да, он настоящий революционер, - воскликнул после встречи с Кастро старый большевик Анастас Микоян. "Совсем как мы. Я как будто вернулся в детство!".

Но революция Кастро была под угрозой. Перед тем как покинуть свой пост, администрация Эйзенхауэра разорвала дипломатические отношения с Кубой, ввела экономические санкции и начала готовить план свержения Кастро. Кеннеди позволил реализовать эти планы, осуществив неудачную высадку в заливе Свиней кубинских изгнанников, выступавших против Кастро, что не дало Хрущеву повода для самоуспокоения или поздравлений. Напротив, по его мнению, попытка вторжения отразила контрреволюционную решимость Вашингтона, и она обязательно повторится, причем в следующий раз с гораздо большей силой. "Судьба Кубы и поддержание советского престижа в этой части мира меня очень волновали", - вспоминал Н.С. Хрущев. "Надо было придумать, как противостоять Америке не только словами. Нужно было создать ощутимый и действенный фактор сдерживания американского вмешательства в дела Карибского бассейна. Но что именно? Логичным ответом были ракеты".