Холодный дом (Bleak House)

However, Volumnia, in the course of her bird-like hopping about and pecking at papers, has alighted on a memorandum concerning herself in the event of "anything happening" to her kinsman, which is handsome compensation for an extensive course of reading and holds even the dragon Boredom at bay.	Впрочем, Волюмния, по-птичьи порхая и поклевывая разные бумаги, узрела как-то раз документ, относящийся к ней и составленный в предвидении того самого, что когда-нибудь "случится" с ее родичем, а документ этот должен так щедро вознаградить ее в будущем за нескончаемое чтение вслух, что уже теперь удерживает на почтительном расстоянии даже дракона Скуку.
The cousins generally are rather shy of Chesney Wold in its dullness, but take to it a little in the shooting season, when guns are heard in the plantations, and a few scattered beaters and keepers wait at the old places of appointment for low-spirited twos and threes of cousins.	Родственники перестали гостить в унылом Чесни-Уолде и съезжаются ненадолго лишь во время охотничьего сезона, когда в зарослях гремят выстрелы и несколько егерей и загонщиков, разбросанных по лесу, поджидают на прежних местах, не появится ли пара или тройка невеселых родственников.
The debilitated cousin, more debilitated by the dreariness of the place, gets into a fearful state of depression, groaning under penitential sofa-pillows in his gunless hours and protesting that such fernal old jail's--nough t'sew fler up--frever.	Изнемогающий кузен, которого здешняя скука доводит до полного изнеможения, впадает в ужасающе удрученное состояние духа и когда не охотится, стонет под гнетущим грузом диванных подушек, уверяя, что в этой чегтовой стагой тюгме пгямо взбеситься можно...
The only great occasions for Volumnia in this changed aspect of the place in Lincolnshire are those occasions, rare and widely separated, when something is to be done for the county or the country in the way of gracing a public ball.	Единственные праздники для Волюмнии в этом столь изменившемся линкольнширском поместье - это те немногие и очень редкие дни, когда она считает своим долгом послужить графству Линкольншир или всему отечеству вообще, украсив своим присутствием благотворительный бал.
Then, indeed, does the tuckered sylph come out in fairy form and proceed with joy under cousinly escort to the exhausted old assembly-room, fourteen heavy miles off, which, during three hundred and sixty-four days and nights of every ordinary year, is a kind of antipodean lumber- room full of old chairs and tables upside down.	И тогда эта чопорная сильфида преображается в юную фею и под конвоем кузенов, ликуя, трясется четырнадцать миль по скверной дороге, направляясь в убогий, запущенный бальный зал, который в течение трехсот шестидесяти четырех суток каждого невисокосного года напоминает дровяной склад у антиподов, - так набит он ветхими столами и стульями, опрокинутыми ножками кверху.
Then, indeed, does she captivate all hearts by her condescension, by her girlish vivacity, and by her skipping about as in the days when the hideous old general with the mouth too full of teeth had not cut one of them at two guineas each.	Тогда она и впрямь покоряет все сердца своей снисходительностью, девической живостью и способностью порхать не хуже, чем в те дни, когда у безобразного старого генерала со ртом, набитым зубами, еще не прорезалось ни одного зуба ценою по две гинеи за штуку.
Then does she twirl and twine, a pastoral nymph of good family, through the mazes of the dance.	Тогда эта буколическая нимфа знатного рода кружится и вертится, выполняя сложные фигуры танца.
Then do the swains appear with tea, with lemonade, with sandwiches, with homage.	Тогда к ней подлетают поклонники с чаем, лимонадом, сандвичами и комплиментами.
Then is she kind and cruel, stately and unassuming, various, beautifully wilful.	Тогда она бывает ласковой и жестокой, величавой и скромной, переменчивой и пленительно капризной.