Холодный дом (Bleak House)

Now, if I avow that I represent, in Jarndyce and Jarndyce and otherwise, a highly humane, but at the same time singular, man, shall I compromise myself by any stretch of my professional caution?" said Mr. Kenge, leaning back in his chair again and looking calmly at us both.	Далее, если я сейчас открыто признаю, что в тяжбе "Джарндисы против Джарндисов", а также в других делах я выступаю от имени весьма гуманного, хоть и своеобразного человека, погрешу ли я в каком-нибудь отношении против своей профессиональной осторожности? -заключил мистер Кендж, откидываясь назад в кресле и спокойно глядя на нас обеих.
He appeared to enjoy beyond everything the sound of his own voice.	Он, видимо, прямо-таки наслаждался звуками собственного голоса.
I couldn't wonder at that, for it was mellow and full and gave great importance to every word he uttered.	Да и немудрено - голос у него был сочный и густой, что придавало большой вес каждому его слову.
He listened to himself with obvious satisfaction and sometimes gently beat time to his own music with his head or rounded a sentence with his hand.	Он слушал себя с явным удовольствием, по временам слегка покачивая головой в такт своей речи или закругляя конец фразы движением руки.
I was very much impressed by him--even then, before I knew that he formed himself on the model of a great lord who was his client and that he was generally called Conversation Kenge.	На меня он произвел большое впечатление, - даже в тот день, то есть раньше, чем я узнала, что он подражает одному важному лорду, своему клиенту, и что его прозвали "Велеречивый Кендж".
"Mr. Jarndyce," he pursued, "being aware of the--I would say, desolate--position of our young friend, offers to place her at a first-rate establishment where her education shall be completed, where her comfort shall be secured, where her reasonable wants shall be anticipated, where she shall be eminently qualified to discharge her duty in that station of life unto which it has pleased--shall I say Providence?--to call her."	- Мистер Джарндис, - продолжал он, - осведомлен о... я бы сказал, печальном положении нашей юной приятельницы и предлагает поместить ее в первоклассное учебное заведение, где воспитание ее будет завершено, где она ни в чем не станет нуждаться, где будут предупреждать ее разумные желания, где ее превосходно подготовят к выполнению ее долга на той ступени общественной лестницы, которая ей была предназначена... скажем, провидением.
My heart was filled so full, both by what he said and by his affecting manner of saying it, that I was not able to speak, though I tried.	И то, что он говорил, и его выразительная манера говорить произвели на меня такое сильное впечатление, что я, как ни старалась, не могла вымолвить ни слова.
"Mr. Jarndyce," he went on, "makes no condition beyond expressing his expectation that our young friend will not at any time remove herself from the establishment in question without his knowledge and concurrence. That she will faithfully apply herself to the acquisition of those accomplishments, upon the exercise of which she will be ultimately dependent. That she will tread in the paths of virtue and honour, and--the--a--so forth."	- Мистер Джарндис, - продолжал он, - не ставит никаких условий, только выражает надежду, что наша юная приятельница не покинет упомянутое заведение без его ведома и согласия; что она добросовестно постарается приобрести знания, применяя которые будет впоследствии зарабатывать средства на жизнь; что она вступит на стезю добродетели и чести и... э-э... тому подобное.
I was still less able to speak than before.	Я все еще была не в силах выдавить из себя ни звука.
"Now, what does our young friend say?" proceeded Mr. Kenge.	- Ну, так что же скажет наша юная приятельница? - продолжал мистер Кендж.
"Take time, take time!	- Не торопитесь, не торопитесь!
I pause for her reply.	Я подожду ответа.