Холодный дом (главы I-XXX)

- Мне очень жаль, мама, что я не могла больше писать под диктовку, всхлипывала Кедди. - Надеюсь, вы теперь прощаете меня?

- Ах, Кедди, Кедди! - промолвила миссис Джеллиби. - Я уже говорила тебе, и не раз, что наняла мальчика; значит, с этим покончено.

- Вы на меня ничуть не сердитесь, ведь правда, мама? Скажите мне это, мама, пока я еще не уехала.

- Глупышка ты, Кедди! - ответила миссис Джеллиби. - Неужели у меня сердитый вид, или я часто сержусь, или у меня есть время сердиться? И как только это тебе приходит в голову?

- Позаботьтесь хоть немного о папе, пока меня здесь не будет, мама!

Миссис Джеллиби чуть не расхохоталась, выслушав эту блажную просьбу.

- Ах ты романтическое дитя, - сказала она, слегка похлопав Кедди по спине. - Ну, поезжай! Мы с тобой останемся друзьями. А теперь до свидания, Кедди, и будь счастлива!

Тогда Кедди бросилась на шею отцу и прижалась щекой к его щеке, словно он был бедным, глупеньким, обиженным ребенком. Все это происходило в передней. Отец выпустил Кедди из своих объятий, вынул носовой платок и сел на ступеньку лестницы, прислонившись головой к стене. Надеюсь, он обретал утешение хоть в стенах. Почти готова поверить, что так оно и было.

Тогда Принц, взяв Кедди под руку, с величайшим волнением и почтительностью обратился к своему родителю, чей хороший тон в ту минуту производил прямо-таки потрясающее впечатление.

- Еще раз и тысячу раз благодарю вас, папенька! - сказал Принц, целуя ему руку. - Я глубоко благодарен вам за доброту и внимание, с какими вы отнеслись к нашему браку, и, могу вас уверить, Кедди также благодарна.

- Очень, - рыдала Кедди, - о-о-чень!

- Мой дорогой сын и дорогая дочь, я исполнил свой долг, - изрек мистер Тарвидроп. - Если дух некоей святой Женщины сейчас витает над нами, взирая на совершающееся торжество, то сознание этого и ваша постоянная преданность послужат мне наградой. Надеюсь, вы не пренебрежете исполнением вашего долга, сын мой и дочь моя?

- Никогда, дражайший папенька! - воскликнул Принц.

- Никогда, никогда, дорогой мистер Тарвидроп! - сказала Кедди.

- Так и должно быть, - подтвердил мистер Тарвидроп. - Дети мои, мой дом принадлежит вам, мое сердце принадлежит вам, все мое принадлежит вам. Я никогда вас не покину, - нас разлучит только Смерть. Дорогой мой сын, ты, кажется, предполагаешь отлучиться на неделю?

- На неделю, дражайший папенька. Мы вернемся домой ровно через неделю.

- Мое дорогое дитя, - сказал мистер Тарвидроп, - позволь мне и в этом исключительном случае посоветовать тебе соблюсти строжайшую пунктуальность. Нам в высшей степени важно сохранить нашу клиентуру, а твои ученики могут и обидеться, если ты ими пренебрежешь.

- Ровно через неделю, папенька, мы непременно вернемся домой к обеду.

- Отлично! - сказал мистер Тарвидроп. - В вашей комнате, моя дорогая Кэролайн, вы увидите пылающий камин, а на моей половине - накрытый стол. Да, да, Принц! - добавил он с величественным видом, как бы желая предупредить самоотверженный отказ со стороны сына. - И ты и наша Кэролайн, вы вначале будете чувствовать себя неуютно в мансарде и потому в первый день будете обедать на моей половине. Итак, будьте счастливы!

Молодые уехали, и не знаю, кому я больше удивлялась, - миссис Джеллиби или мистеру Тарвидропу. Ада и опекун тоже не знали, кому удивляться больше, да так и сказали мне, когда мы заговорили об этом. Но, прежде чем мы уехали, я получила самый неожиданный и выразительный комплимент от мистера Джеллиби. В передней он подошел ко мне, взял мои руки, пожал их с серьезным видом и дважды открыл рот. Я ничуть не сомневалась, что угадала его мысли, и, волнуясь, сказала: "Вы очень добры, сэр. Не надо ничего говорить, прошу вас!"

- Надеюсь, этот брак будет счастливым, опекун? - сказала я, когда мы втроем ехали домой.

- Надеюсь, Хлопотунья. Терпение. Там видно будет.

- Сегодня ветер дует с востока? - осмелилась я спросить.

Он добродушно расхохотался и ответил:

- Нет.

- Но утром он, наверное, был восточный? - осведомилась я.

Опекун снова ответил "нет", и на этот раз моя милая девочка тоже очень уверенно сказала "нет", покачав прелестной головкой; и так она была хороша с яркими цветами на золотистых кудрях, что показалась мне воплощением самой Весны.

- Много ты знаешь о восточных ветрах, дурнушка ты моя милая, - сказала я, целуя ее в восхищении... невозможно было удержаться.

Да! То, что я сейчас запишу, было им внушено их любовью ко мне, это я хорошо знаю; к тому же ведь они сказали это давным-давно. Но мне непременно хочется записать это, даже если я потом все вычеркну, - ведь мне так приятно это писать. Они сказали, что не может ветер дуть с востока, если существует кто-то; они сказали, что где бы ни появилась Хлопотунья, там всегда будет солнечный свет и летний воздух.

КОММЕНТАРИИ