Холодный дом (главы I-XXX)

Подозревает ли об этом сам мистер Талкингхорн? Быть может, да, а может быть, и нет; но следует отметить одну замечательную особенность, свойственную миледи Дедлок, как дочери своего класса, как одной из предводительниц и представительниц своего мирка: смотрясь в зеркало, созданное ее воображением, она видит себя каким-то непостижимым существом, совершенно недоступным для понимания простых смертных, и в этом зеркале она действительно выглядит так. Однако любая тусклая планетка, вращающаяся вокруг нее, начиная с ее собственной горничной и кончая директором Итальянской оперы *, знает ее слабости, предрассудки, причуды, аристократическое высокомерие, капризы и кормится тем, что подсчитывает и измеряет ее душевные качества с такой же точностью и так же тщательно, как портниха снимает мерку с ее талии.

Допустим, что понадобилось создать моду на новый фасон платья, новый обычай, нового певца, новую танцовщицу, новое драгоценное украшение, нового карлика или великана, новую часовню - что-нибудь новое, все равно что. Этим займутся угодливые люди самых различных профессий, которые, по глубокому убеждению миледи Дедлок, способны лишь на преклонение перед ее особой, но в действительности могут научить вас командовать ею, как ребенком, - люди, которые всю свою жизнь только и делают, что нянчатся с ней, смиренно притворяясь, будто следуют за нею с величайшим подобострастием, на самом же деле ведут ее и всю ее свиту на поводу и, зацепив одного, непременно зацепят и уведут всех, куда хотят, как Лемюэль Гулливер увел грозный флот величественной Лилипутии *.

- Если вы хотите привлечь внимание наших, сэр, - говорят ювелиры Блейз и Спаркл, подразумевая под "нашими" леди Дедлок и ей подобных, - вы должны помнить, что имеете дело не с широкой публикой; вы должны поразить их в самое уязвимое место, а их самое уязвимое место - вот это.

- Чтобы выгодно распродать этот товар, джентльмены, - говорят галантерейщики Шийн и Глосс своим знакомым фабрикантам, - вы должны обратиться к нам, потому что мы умеем привлекать светскую клиентуру и можем создать моду на ваш товар.

- Если вы желаете видеть эту гравюру на столе у моих высокопоставленных клиентов, сэр, - говорит книгопродавец мистер Следдери, - если вы желаете ввести этого карлика или этого великана в дома моих высокопоставленных клиентов, сэр, если вы желаете обеспечить успех этому спектаклю у моих высокопоставленных клиентов, сэр, осмелюсь посоветовать вам поручить это дело мне, ибо я имею обыкновение изучать тех, кто задает тон в среде моих высокопоставленных клиентов, сэр, и, скажу не хвастаясь, могу обвести их вокруг пальца.

И, говоря это, мистер Следдери - человек честный - отнюдь не преувеличивает.

Итак, мистер Талкингхорн, быть может, не знает, что сейчас на душе у Дедлоков; но скорей всего знает.

- Дело миледи сегодня опять разбиралось в Канцлерском суде, не правда ли, мистер Талкингхорн? - спрашивает сэр Лестер, протягивая ему руку.

- Да. Сегодня оно опять разбиралось, - отвечает мистер Талкингхорн, как всегда, неторопливо кланяясь миледи, которая сидит на диване у камина и, держа перед собой ручной экран, защищает им лицо от огня.

- Не стоит и спрашивать, вышло ли из этого хоть что-нибудь путное, говорит миледи с таким же скучающим видом, какой был у нее в линкольнширской усадьбе.

- Ничего такого, что вы назвали бы "путным", сегодня не вышло, отзывается мистер Талкингхорн.

- Да и никогда не выйдет, - говорит миледи.

Сэр Лестер не против бесконечных канцлерских тяжб. Тянутся они долго, денег стоят уйму, зато соответствуют британскому духу и конституции. Правда, сэр Лестер не очень заинтересован в тяжбе "Джарндисы против Джарндисов", хотя, кроме участия в ней - и, значит, надежды на наследство, - миледи не принесла ему никакого приданого, и он только смутно ощущает, как нелепейшую случайность, что его фамилия - фамилия Дедлок - встречается лишь в бумагах, приобщенных к какой-то тяжбе, тогда как должна бы стоять в ее заголовке. Но, по его мнению, Канцлерский суд, даже если он порой несколько замедляет правосудие и слегка путается, все-таки есть нечто, изобретенное - вкупе со многими другими "нечто" - совершенным человеческим разумом для закрепления навечно всего на свете. Вообще он твердо убежден, что санкционировать своей моральной поддержкой жалобы на этот суд, все равно что подстрекать какого-нибудь простолюдина поднять где-нибудь восстание... по примеру Уота Тайлера *.

- Ввиду того, что к делу приобщено несколько новых показаний, притом коротких, - начинает мистер Талкингхорн, - и ввиду того, что у меня есть прескверный обычай докладывать моим клиентам, - с их разрешения, - обо всех новых обстоятельствах их судебного дела, - осторожный мистер Талкингхорн предпочитает не брать на себя лишней ответственности, - и далее, поскольку вы, как мне известно, собираетесь в Париж, я принес с собой эти показания.

(Сэр Лестер, кстати сказать, тоже собирается в Париж, но великосветская хроника жадно интересуется только его супругой.)