Холодный дом (главы XXXI-LXVII)

- Нет, нет, я не хотела сказать "на что", - спешит оправдаться Волюмния, взвизгнув по привычке. - Какая я глупая! Я хотела сказать: "Очень грустно!"

- Я рад, - отзывается сэр Лестер, - что вы хотели "сказать: "Очень грустно".

Волюмния спешит высказать убеждение, что этих противных людей необходимо судить как предателей и силой заставить их поддерживать "нашу партию".

- Я рад, Волюмния, - повторяет сэр Лестер, не обращая внимания на эту попытку умаслить его, - что вы хотели сказать: "Очень грустно". Конечно, это позор для избирателей. Но раз уж вы, хоть и нечаянно, хоть и не желая задать столь неразумный вопрос, спросили меня: "На что?" - позвольте мне вам ответить. На неизбежные расходы. И, полагаясь на ваше благоразумие, Волюмния, я надеюсь, что вы не будете говорить на эту тему ни здесь, ни в других местах.

Обращаясь к Волюмнии, сэр Лестер считает своим долгом сохранять суровое выражение лица, так как в народе поговаривают, будто примерно в двухстах петициях по поводу выборов эти "неизбежные расходы" будут откровенно и бесцеремонно названы "подкупом", а некоторые безбожные шутники уже предложили исключить из церковной службы обычную молитву "за парламент" и посоветовать прихожанам вместо этого молиться за шестьсот пятьдесят восемь джентльменов *, "болящих и недугующих".

- Я думаю, - снова начинает Волюмния, оправившись, после небольшой передышки, от недавней экзекуции, - я думаю, мистер Талкингхорн заработался до смерти.

- Не знаю, с какой стати мистеру Талкингхорну зарабатываться до смерти, - возражает сэр Лестер, открывая глаза. - Я не знаю, чем занят мистер Талкингхорн. Он не выставлял своей кандидатуры.

Волюмния полагает, что его услугами пользовались. Сэр Лестер желает знать, кто пользовался и для чего именно? Волюмния, вторично посрамленная, предполагает, что кто-нибудь... для консультации и устройства дел. Сэр Лестер не имеет понятия, нуждался ли какой-нибудь клиент мистера Талкингхорна в услугах своего поверенного.

Леди Дедлок, сидя у открытого окна и облокотившись на подушку, лежащую на подоконнике, не отрывает глаз от вечерних теней, падающих на парк, но с тех пор как заговорили о поверенном, она как будто начинает прислушиваться к беседе.

Один из родственников, томный, усатый кузен, развалившийся на диване в полном изнеможении, сообщает, что кто-то сказал ему вчера, будто Талкингхогн ездил в эти, как их... железные области... на консультацию п'какому-то де'у, и раз уж дгака сегодня закончилась, вот было бы здогово, явись он с известием, что кандидата кудлистов пгговалили с тггеском (Прим. OCR.: Орфография оригинала).

Меркурий, разнося кофе, докладывает сэру Лестеру, что приехал мистер Талкингхорн и сейчас обедает. Миледи на мгновение оборачивается, потом снова начинает смотреть в окно.

Волюмния счастлива, что ее Любимец здесь. Он такой оригинал, такой солидный господин, такой поразительный человек, который знает столько всякой всячины, но никогда ни о чем не рассказывает! Волюмния убеждена, что он франкмасон *. Наверное, он возглавляет какую-нибудь ложу, - наденет короткий фартук, и все ему поклоняются, словно идолу, а вокруг все свечи, свечи и лопаточки. Все эти бойкие фразы обольстительная Дедлок пролепетала, как всегда, ребяческим тоном, продолжая вязать кошелек.

- С тех пор как я сюда приехала, - добавляет Волюмния, - он ни разу здесь не был. Я уж стала побаиваться, не разбилось бы у меня сердце по милости этого ветреника. Готова даже была подумать, уж не умер ли он?

Быть может, это сгустился вечерний мрак, а может быть, еще более густой мрак окутал душу миледи, но лицо ее потемнело, как будто она подумала: "О, если бы так было!"

- Мистер Талкингхорн, - говорит сэр Лестер, - всегда встречает радушный прием в нашем доме и всегда ведет себя корректно, где бы он ни был. Весьма достойный человек, всеми уважаемый, и - вполне заслуженно.

Изнемогающий кузен предполагает, что он "чу'овищно богатый с'бъект".

- У него, без сомнения, есть состояние, - отзывается сэр Лестер. Разумеется, платят ему щедро, и в высшем обществе он принят почти как равный.

Все вздрагивают - где-то близко грянул выстрел.

- Господи, что это? - восклицает Волюмния, негромко взвизгнув.

- Крысу убили, - отвечает миледи.

Входит мистер Талкингхорн, а за ним следуют Меркурии с лампами и свечами.

- Нет, нет, не надо, - говорит сэр Лестер. - А впрочем, вы, может быть, не расположены сумерничать, миледи?

Напротив, миледи это очень любит.

- А вы, Волюмния?

О! Ничто так не прельщает Волюмнию, как сидеть и разговаривать в темноте.

- Так унесите свечи, - приказывает сэр Лестер. - Простите, Талкингхорн, я с вами еще не поздоровался. Как поживаете?