– Майк, вы должны дать мне лекарства, и Саскии тоже. Мы не можем без вас.
Двадцать восемь ступенек вверх. Второй этаж.
Если бы во время завтрака, когда Фиби сидела за столом, я не заметила сообщения, которое вспыхнуло на экране ее телефона, оставленного возле чайника.
Всё могло бы сложиться иначе.
«Здорово, хитрюга, ну что, устроим паскуде праздничек завтра?» – прочитала я.
Я ушла из актового зала, где мы делали декорации, чтобы
Я никуда не заходила, кроме газетного киоска.
Всю дорогу я бежала, пять минут, если просто быстро,
если по-спринтерски, то меньше.
Я взбежала по лестнице, двадцать восемь ступенек, второй этаж,
перила справа. Она была там.
Завизжала, когда увидела меня.
Бросилась к себе в комнату, захлопнула дверь, я за ней. Пошла вон, крикнула она. Убирайся прочь.
Я сделала шаг навстречу. Что ты делаешь, спросила она.
Еще один шаг. Она рванулась мимо меня из комнаты
со словами «Я звоню папе».
Я не преследовала ее, тогда она бы побежала вниз по лестнице,
а это не входило в мои планы.
Я вышла следом за ней. Она была на площадке, полусидела на перилах.
Ее любимое место, отсюда она обожала дразнить свою мать.
Следы ее пальцев на лаковой поверхности перил. Страх каплями пота
просочился сквозь поры. Переполнил ее.
Она уже готова нажать кнопку «вызов».
Когда вам говорят «тебе конец». Нужно верить.
Она упала на мрамор, не издала ни звука.
Испанская мраморная плитка окрасилась в новый цвет,
Обратно я бежала со всех ног, вернулась в актовый зал с шоколадками,
которые купила в газетном киоске.
Вопросы, которые задавал полицейский вечером того же дня. Просто обычная формальность, сказал он.
Как их ни обучают, они не в состоянии оценить, на что способен ребенок.
Я обещала, что буду как можно лучше.
Я обещала, что попытаюсь.