Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия

Размышления разведчика прервал деликатный стук в дверь, и на пороге возникла сутуловатая фигура Цейко в наброшенном поверх армейского кителя белом халате. В руке он держал завернутый в газету пакет. Откашлявшись в седые усы, вошедший смущенно произнес:

– Вот… Иван Григорьевич, узнал, что вы здесь… Решил проведать.

– Проходите, Петр Евсеевич, – Дубовцев присел на кровать и указал на освободившийся стул, – присаживайтесь.

Приход этого человека не то чтобы насторожил Ивана – скорее удивил. Конечно, по службе они частенько контактировали – но не более. В Москве личность Цейко считали весьма одиозной: бывший кулак, добровольно согласившийся сотрудничать с абвером; служит немцам верой и правдой; яро ненавидит Советскую власть. Дубовцев был согласен с подобной оценкой Центра и уже давно сделал однозначный вывод: никакие контакты по линии советской разведки с подобным типом невозможны. Но, разумеется, своих антипатий внешне Иван не высказывал, и между ними сложились ровные служебные отношения.

Присев, гость выложил пакет на стол.

– Тут несколько банок рыбных консервов, тушенка – вам сейчас требуется усиленное питание.

– Право же, Петр Евсеевич, это лишнее. Здесь меня прекрасно кормят.

– Вы человек молодой, лишние калории вам не повредят – так что берите.

– Ну, спасибо. Хотя, честно говоря, не ожидал вашего визита.

– Отчего же, Иван Григорьевич? Нас, русских, во Фридентале совсем мало осталось – грех не поддержать друг друга в трудную минуту.

«К черту такую поддержку, – неприязненно подумал Дубовцев. – Однако правильно говорят: «Нет худа без добра!» Теперь отпадает надобность в записке».

Посетитель пробыл недолго: они поболтали минут десять о каких-то малозначительных вещах – потом Цейко собрался уходить. Дубовцев знал, что он был дружен с Яковлевым и, как бы между прочим, спросил:

– А как поживает лейтенант Яковлев? Кстати, он здесь?

– Пока да, – Цейко многозначительно посмотрел на Ивана и, понизив голос, добавил: – Но, сами знаете, как у вас бывает: сегодня здесь, завтра там – совсем как в песне.

– Это верно…

– Может, что-нибудь передать?

«Своевременное предложение, – ухмыльнулся про себя Иван. – Обязательно передай, дорогой ты мой!»

– Скажите ему, пусть заглянет. Давненько мы не виделись!

– Непременно передам.

Цейко встал и, по-старомодному откланявшись, удалился – пожелав на прощание скорейшего выздоровления. Дубовцев прилег, размышляя об этом неожиданном визите. Он знал, что старик отличается некоторой сентиментальностью – поэтому такой поступок, как посещение лазарета, вполне вписывался в его характер – тем более Цейко и раньше посещал раненых агентов. «Своих питомцев», – как он любил выражаться. Отсюда Иван пришел к однозначному выводу: беспокоиться тут не о чем. Главное было впереди – предстоящий нелегкий разговор с Яковлевым, последствия которого могли быть непредсказуемыми…

Глава 2 Через линию фронта (Яковлев Александр Николаевич)

20 февраля 1945 г. Восточная Пруссия,

район м. Зоммерфельд

Совершив полуторачасовой ночной перелет, наш самолет приземлился на авиабазе в местечке Нойкирхен – в десяти милях от Кенигсберга. Перегрузив багаж в ожидавший на аэродроме легковой «Хольх», мы сразу же отправились к линии фронта (теперь она проходила в какой-то сотне километров от столицы Восточной Пруссии). Мы – это я и майор Штольц, а также приданный нам унтер-офицер Грубер. Почти всю дорогу ехали молча: унтер «клевал носом» рядом с пожилым угрюмого вида водителем-ефрейтором, толстяк Штольц уютно похрапывал по соседству на заднем сиденье легковушки.

Прикрыв глаза, я невольно возвращался к позавчерашнему, крайне взволновавшему меня разговору с Дубовцевым. Фактически он предложил мне работать на Москву. А как иначе можно было истолковать его почти ультимативное требование передать профессорскую тетрадь (если, конечно, она будет найдена) в руки советской разведки, а еще лучше сразу сдаться, как только я перейду линию фронта – с тем, чтобы указать ее местонахождение? Конечно, со стороны Ивана это был дерзкий, но вполне предсказуемый шаг – после той перестрелки с латышскими полицаями, зная, кто он на самом деле, я давно ожидал нечто подобное. Меня удивило другое: получалось, чекистам было известно о зайцевской тетради. При этом они явно не представляли, где она находится – иначе Дубовцеву не дали бы добро на столь рискованный контакт.