Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия

Массивная, украшенная незатейливым орнаментом-резьбой темно-коричневая дверь медленно приоткрылась. В образовавшемся проеме с керосиновой лампой в руке стояла невысокая хрупкая женщина в строгом черном платье и белой накрахмаленной шапочке, какую обычно носят медсестры в немецких госпиталях. В первое мгновение я почти обомлел: женщина была невероятно красива, но, главное – удивительным образом напоминала мою Еву. Такие же лучистые голубые глаза, милый вздернутый носик, ниспадающие на плечи роскошные белокурые волосы… Поначалу я даже не понял ее вопроса, и она с улыбкой повторила, мягко выговаривая мою фамилию на немецкий манер:

– Вы лейтенант Яковлефф?

– Да… Да, конечно, – наконец вымолвил я, затем уже громче добавил: – Лейтенант Яковлев прибыл для свидания с сыном!

– Тише, герр лейтенант, – укоризненно приложила палец к губам очаровательная немка. – Зачем так официально? Я же не ваш командир, да и детей разбудите. Прошу вас, заходите.

Она посторонилась, пропуская меня внутрь, снова закрыла дверь и негромко сказала:

– Идите за мной, герр лейтенант.

Мы двинулись длинным широким коридором: женщина освещала дорогу, я шел на шаг позади. С правой стороны за длинными черными светомаскировочными шторами угадывались высокие окна; с другой, через равные промежутки, были белые пронумерованные двери.

– Там у нас спальные комнаты, – шепотом пояснила моя сопровождающая.

Наконец коридор повернул налево, и через несколько шагов мы очутились перед обитой коричневой кожей дверью с медной табличкой: «Директор Дома ребенка доктор Э.Шнайдер».

– Прошу вас, – пригласила меня женщина, широко раскрыв двери кабинета.

Войдя вслед за своей спутницей, я почему-то ожидал увидеть некоего солидного господина в пенсне и с золотой цепочкой на жилетке – того самого директора Шнайдера «с таблички». Но внутри никого не было. «Конечно, – подумал я, – что за глупые фантазии. Что здесь делать «высокому» начальству в третьем часу ночи?» Однако я ошибался.

– Эльза Шнайдер, – протянула мне руку женщина и, видя мое легкое недоумение, пояснила. – Директор этого заведения.

– Лейтенант Яковлев, – отчего-то смутившись, я осторожно пожал ее маленькую теплую ладошку.

– А имя у вас есть, лейтенант Яковлефф? – она снова улыбнулась своей очаровательной улыбкой, от которой моя минутная робость моментально исчезла.

– Александр, – представился я и, смело глядя ей в глаза, добавил: – К сожалению, в прошлый свой приезд не имел чести познакомиться с прелестной хозяйкой сего учреждения.

Очевидно, мой бесхитростный комплимент пришелся фрау Шнайдер по вкусу: она даже слегка зарумянилась – насколько позволял рассмотреть неверный колеблющийся свет «керосинки», которую она установила на массивный письменный стол в центре большого кабинета. Из немногочисленной мебели здесь стояли: длинный стол для заседаний, обитый кожей широкий диван у стены, тумбочка, высокий книжный шкаф слева у окна и несколько стульев. На противоположной от входа стене – большой портрет фюрера.

– Прошу вас, оставьте вещи у дверей под вешалкой, герр Александэр, – как и фамилию, она произнесла мое имя на немецкий лад. – Снимайте шинель, фуражку и присаживайтесь на диван. Будьте как дома.

– Благодарю вас, фрау Шнайдер.

Сидя на диване рядом с директрисой, я еще раз отметил ее удивительное сходство с моей покойной супругой. Правда, фрау Шнайдер была значительно старше – на вид я бы дал ей около тридцати, – но от этого не менее очаровательна. Несколько секунд мы молча рассматривали друг друга, потом она заговорила:

– Приезд офицера-фронтовика для нас всегда большая честь, и очень жаль, что вы прибыли только на одну ночь.

«Вот как, – усмехнулся я про себя. – Мое начальство предупредило их даже о времени моего визита». Вслух же я с горечью сказал:

– Конечно, жаль. Я даже не представляю, как мне общаться с моим сыном в три часа ночи. – Наверняка он сейчас крепко спит. Скажите, как он? С ним все в порядке?

– Да, не беспокойтесь, вы его сейчас увидите.

Женщина встала, вслед за ней поднялся и я. Доверительно взяв меня под руку, она неожиданно наклонилась почти к самому моему уху и негромко произнесла:

– У вас просто замечательный мальчик.

Я удивленно взглянул на нее, но фрау Шнайдер отвела взгляд в сторону, увлекая меня за собой к выходу из кабинета. Мы снова шли по пустынному гулкому коридору, освещая путь керосиновой лампой (электричество давали на короткое время утром и вечером – все шло на нужды промышленности). У одной из дверей Эльза, придержав меня за локоть, шепнула:

– Это здесь.