Хотел ли Гитлер войны. Беседы с Отто Штрассером

И все-таки, как мировое сообщество могло полагать или думать, что Германия пойдет именно таким путем? Ведь немцы всегда обладали врожденной страстью к военной службе, к войне, и ничего странного в этом нет. И любой немец, который бы окинул взглядом прошедшие двадцать пять лет, волей-неволей сказал бы себе, что война заплатила Германии. Глупо говорить, что война ничего не решает – война ничего не достигает. А рядовой немец видел вокруг себя страну, которая, в сухом остатке, получила выгоду даже при поражении, которое все исследователи единодушно называют самым масштабным в истории. И он видит не только то, что его рейх стал более сильным, а его армия – более мощной, чем была до той войны; он видит, что и условия жизни в стране стали значительно лучше. И чего ради, говорит ему в таком случае внутренний голос, мы должны вступить на путь мира? Даже проигранная война уже не кажется ему совсем провальным вариантом, а уж война победоносная сулит ему и вовсе волшебную картину благополучия, прирастания территорий и славы.

Стоя на палубе парохода, шедшего через Ла-Манш, и обдумывая все эти вещи, я пришел к весьма мрачному заключению по поводу возможного мира. Допустим, хотя бы на мгновение, что мы сможем

победить именно мирным путем, в самом точном понимании этого слова, так что война не переродится в полный бардак, участниками которого станут непримиримые генералиссимусы, местные диктаторы и всякого рода анархисты. Допустим, что каким-то образом мы сможем дожать Германию до такого состояния, что она пойдет на заключение мира, даже невзирая на помощь со стороны своих союзников-большевиков. Но не сыграет ли ей на руку такой мир опять, пусть и через несколько лет?

В этом-то и коренится главная опасность, ибо Англией правят те же самые люди, которые привели ее от состояния мнимого счастья к нынешней войне. Ведь те же лорды, политики, промышленные магнаты, о которых я говорил в этой книге, продолжают, причем в самый разгар войны, творить свои безумные заклинания: «Не допустим второго Версаля», «мы против кары во имя мира», «мы не боремся за границы, установленные Версальским договором», «мы не желаем устанавливать прежние погранпосты» и так далее до бесконечности.

Думаю, что на Британских островах живет свыше сорока миллионов человек. И вот этих сорок с лишком миллионов человек заставили, с помощью таких дурацких лозунгов, поверить в то, что к войне привел именно Версальский мирный договор, а никак не тупость наших собственных руководителей. И еще я предполагаю, что более сорока миллионов британцев никогда не читали текста Версальского договора и даже не подозревают, в чем он состоит.

Громкоголосая группа экспертов с Пэлл-Мэлл, которая так шумно и долго пытается нас убедить в том, что все будет хорошо, если только Франция поступит с Германией честь по чести, готовится с новой силой горланить о том же, буде воцарится мир.

И вот тут-то мы вновь сталкиваемся с очень серьезной опасностью. Французы ведут себя очень терпеливо по отношению к нам, но они не позабыли, как правители Британии на протяжении почти двадцати лет полагали, или делали вид, что полагают, что на пути удовлетворения Германии и умиротворения Европы стоит одна лишь злокозненная Франция. Они не позабыли, как в тот момент, когда Германия сбросила маску и открыто явила свою личину смертельного врага, причем не Франции, но Великобритании, Франция спокойно стояла на линии Мажино в ожидании, когда же Британия наконец снимет свой костюм для гольфа и натянет полевую форму.