Хотел ли Гитлер войны. Беседы с Отто Штрассером

Именно по этой причине, – продолжает Отто Штрассер, – я не буду предлагать вернуться к прошлому ни по одному из параметров, ни по колониальному вопросу, никак. Я предложу конструктивный план по построению нового порядка. Эта война стала порождением той войны; и Гитлер, и вообще, все наши страдания – родом оттуда, поэтому убегать в прошлое – это значит ничего не исправить и ничего не решить. И в такой ситуации говорить о мире, безопасности или спокойной жизни просто глупо. Возвращение в 1913 год означает возвращение к Первой мировой войне. Конечно, сама эта идея на первый взгляд может показаться и привлекательной, потому что те люди, которых очень легко напугать, обычно склонны принять то зло, которое они знают, чем то, которое им неизвестно. Используя силу – внутри Германии это немецкая армия, за ее пределами – войска союзников, – вполне возможно установить на немецкой земле именно такой порядок. Но он не принесет удовлетворения Германии ни в вопросах внутренней политики, ни, тем более, не обеспечит мира странам Европы. Ибо новый кайзер или новый правитель будет означать возврат в 1914 год, когда социальное Sehnsucht впервые резко проявило себя, сегодня существуя в гораздо более многочисленных и острых формах. И, желая направить умы людей на другие вещи, эта новая гогенцоллерновская Германия неизбежно, и в очередной раз, вернется к своей империалистической политике – большому флоту, колониям и так далее. Аналогичная ситуация будет с Габсбургами и на юге Германии. Любой представитель этой династии не сможет отказаться от претензий Габсбургов на Словакию, Хорватию, Галицию, Триест, Львов. В Будапеште им пришлось сразу согласиться, что они не имеют тут притязаний. Именно потому, что они водворились на месте после проигранной или наполовину проигранной войны, они будут энергично защищаться от всяких упреков, которыми их будут осыпать их же подданные, что, мол, они стали правителями по воле Лондона и Парижа. Они сразу же начнут доказывать, насколько они патриотичны и верны империи – как, впрочем, они всегда и делали. Любой такой маневр будет означать, что наследие этой войны будет гораздо хуже, чем наследие предыдущей. Она нанесет поражение единственной цели, за которую стоит сражаться – настоящему умиротворению Европы».

Эти слова Штрассера абсолютно справедливы. Я достаточно долго прожил в этих странах и при монархии Гогенцоллернов, и при Габсбургах, чтобы понимать, что Штрассер действительно прав. Я не знаю, сможет ли кто-нибудь в Великобритании понять справедливость этих слов… Недавно я прочел одну книгу, в которой некий якобы эксперт по вопросам международных отношений упрекает президента Чехословакии Бенеша в глупости, поскольку тот выступил против восстановления Австро-Венгерской монархии. Так что, пока Британия, обладая достаточным авторитетом, чтобы авторитетно заявить о себе в межевропейских делах, будет при этом оставаться вот на таком уровне знания вопросов европейской политики, я даже представить не могу, каким образом можно будет обеспечить мир в Европе.

Именно такие аргументы выдвигает Отто Штрассер против заключения подобной сделки с отдельными людьми или целыми группами людей в Германии, которая на деле вполне может случиться в ближайшем будущем. Она может быть заключена на почве реставрации монархии, на создании общего фронта для борьбы с большевизмом, но ничего хорошего из этого не выйдет – только новые кризисы, новые войны, новое повсеместное и всеобщее ухудшение жизни. И мы снова увидим, что нас в очередной раз обвели вокруг пальца.

Так в чем же заключается тогда концепция самого Отто Штрассера? Какой выход из этой войны, по его мнению, будет благом как для Германии, так и для остальной Европы?

Практически открыто (хотя для немца это было не просто сделать) он говорит о том, что, до тех пор пока Германия не испытает всю крайнюю нужду и превратности войны, надеяться абсолютно не на что. Но вот когда она дойдет «до точки», то, как я и говорил, он думает, что Гитлер, да и не только он, но и те опасные люди, которые стоят вокруг него, будут низвергнуты движением, выражающим интересы всех немцев – а ведь только его «Черный фронт» имеет своих людей во всех слоях немецкого общества, в том числе и среди нацистов (за исключением одних лишь коммунистов).