Хозяин леса

– Эх ты, лесной житель, тоже мне следопыт. Шкура целая, значит в них не стреляли, – продолжил дед Кондрат. В капкан они тоже не могли попасть, похоже и в силок они не попадали, нету следа от петли. Странно, – продолжал Кондрат, ворочая зайцев. Что за поклонник у тебя тут объявился, я не перестаю удивляться тебе, Настюха, то ворон ручной, то зайцы тебе как будто с неба падают. Я не удивлюсь, если у тебя перед крыльцом кабан будет лежать, когда ни будь. Похоже шеи у них передавлены, наконец то определил Кондрат. Интересно, кто же это их так сумел аккуратно.

И все таки, поев этого приготовленного зайца, дед Кондрат в скорости уехал.

Кондрат вставал всегда рано, как говориться с петухами, хотя петухов у него не было. Жизнь его так приучила еще с молодых лет. Вот и сейчас, встал он, было еще совсем темно. Серый ночевал в избе, лежал, все еще возле печки. Кондрат растопил печку, поставил на огонь чайник, чегунок, а сам ушел на двор, огребаться, благо луна была большая и яркая. Хорошо размявшись на улице, вернулся в избу. А тут и чайник закипел. Заварил свежий чай на травах. Эй лежебока, а ну вставай, – громко сказал Кондрат Серому, – ишь разоспался. А тот, только ухом чуть повел, прикидываясь, что спит. Кондрат сегодня не собирался в тайгу, по этому торопиться было некуда. Он сидел за столом, попивая чаек душистый, да в прикуску с ароматным медом. Вдруг у Серого уши живо зашевелились, закрутились в разные стороны, как радары. Остановились в нужном положении и замерли. Через некоторое мгновение он поднял голову, все еще вслушиваясь, потом глухо рыкнул и бросился из избы. Выскочив из избы, он залаял на улице.

– Хмм…, странно, кто это в такую рань, – подумал Кондрат. Отставив кружку с недопитым чаем, поднялся, пошел на выход. Нахлобучив шапку на голову, накинув тулуп, вышел во двор.

На лошаде, верхом, к нему подъезжала Настя.

– Здравствуй дед Кондрат, – крикнула она.

– Здравствуй милая, здравствуй, – ответил он, хватая лошадь за поводья.

Настя ловко спрыгнула на снег.

– Ты заходи в избу, а я пока ее привяжу, – сказал ей Кондрат. Привязав лошадь, он зашел в дом. Настя сидела у стола в шубе, только расстегнув ее.

– Ну, замерзла наверное, а я в аккурат чай заварил, сейчас только. Поставил перед ней кружку, подвинул чашку с медом. Давай вот пей, да медком закусывай, а то вон руки-то какие красные, замерзли небось. Настя обхватила кружку обоими руками, согреваясь об нее. Кондрат сел на против нее, взял для виду тоже недопитый свой чай и стал наблюдать за ней из под лохматых своих бровей. Здесь не принято так, в тайге с расспросами встречать гостя или случайного путника. Нужно дать ему время, когда тот соберется с мыслями и начнет первым. Вот и Кондрат сидел, смотрел на Настю молча и думал, что у нее там стряслось то, коли она в такую темень прискакала, не побоялась. Настя чувствовала пристальный взгляд деда Кондрата, понимала, что пауза затягивается. Слушай дед Кондрат, – наконец начала она и опять замолчала. Я чего приехала то, появилась ведь она, как ты и говорил.

– Что появилось то, – переспросил он.

– Что-что, да туша эта, как ты и говорил.

– Тьфу ты, ни чего не пойму, говори ты толком, что ты мне голову морочишь, какая такая туша, – раздраженно заговорил Кондрат.

– Да туша кабана у дверей моих сегодня ночью появилась, помнишь ты зайцев то рассматривал у меня и сказал, что и кабан может появиться, ну вспомнил что ли.

– Кондрат вспомнил, так вспомнил, что ложка в кружке забрякала. Он с волнением поставил кружку на стол, убрал руки со стола, уперся ими в колени и что то про себя забормотал. Не может быть, как же так…, не учто он…, не ужели он все таки…, с ума сойти просто. Так он бормотал, что-то, уставившись глазами в одну точку, как будто он смотрел сквозь стену в темный лес.

– Дед Кондрат, что ты говоришь, кто он, дед Кондрат, о ком ты говоришь, дед Кондрат, – с волнением говорила Настя.

– А…, что, – очухался дед Кондрат, – да нет, это я так про себя думал.

– А ну ка, расскажи-ка по подробнее Настюха, как было дело.

– Ночью вдруг Белка соскочила, да давай лаять. Я подумала, может медведь шатун забрел ко мне. Я схватила ружье и встала у окна, думала если вдруг в окно полезет, я его и встречу в упор. А после и Белка стала затихать, пока совсем не успокоилась А я боюсь выйти на улицу и не знаю, что и делать. А тут слышу, в окно Гришка мой стучится, стучится да каркает, как будто на улицу меня зовет. Ну я и подумала, раз Гришка прилетел, значит наверное ни кого уже во дворе не должно быть. По тихоньку вышла, а перед крыльцом и лежит здоровый кабан. Я не долго думая и к тебе. Вот и все, закончила Настя.

– Ты его трогала, не замерзший он.

– Нет свежий, только что видно забитый, не остыл еще. Да я его, когда поехала, накрыла разным тряпьем, так что долго не замерзнет.

– Это хорошо, – промолвил Кондрат. Ты его осмотрела, шкура целая.

– На улице темно было, но видела, что на шее у него, по моему, раны были, да я торопилась очень и не разглядывала.