Христианская психология в контексте научного мировоззрения

Надо воздать должное издательству «Никея», прежде всего его главному редактору Владимиру Лучанинову и редактору Анне Симкиной, непосредственно опекавшей, курировавшей на всех этапах выпуск данной книги. Достаточно сказать, что срок сдачи рукописи, первоначально составлявший три месяца, постоянно переносился из-за неготовности текста и растянулся в результате на два года, когда шли беспрерывные переделки, исправления, добавления глав, перебор вариантов содержания (всего их было представлено более двадцати), на каждом из которых автор этих строк сначала настаивал, а затем сам же и отклонял в пользу новых. Безропотное перенесение этих тягот — вполне достаточное свидетельство высокой степени наличия у работников издательства «Никея» христианской добродетели долготерпения и прощения ближнего. В свое (как ответственного редактора) слабое оправдание могу лишь сослаться на трудности замысла — представить не просто сборник или хрестоматию, но коллективную монографию, где, несмотря на индивидуальность и разномыслие авторов, обнаруживались для читателя общие, сквозные принципы и основания того направления психологии, которое развивается в нашей стране уже более четверти века и может быть обозначено как Московская школа христианской психологии

(ясно при этом, что речь не о месте прописки, а об определенном научном подходе; например, одна из авторов — М.Н. Миронова — калужанка). Насколько, однако, удалось приблизиться к этому замыслу — судить самому читателю.

Б. С. Братусь,

доктор психологических наук, заслуженный профессор Московского университета, член-корреспондент Российской Академии образования, заведующий кафедрой общей психологии МГУ имени М.В. Ломоносова, научный руководитель факультета психологии Российского православного университета святого Иоанна Богослова

Раздел первый

История и методология

Глава I

К истории создания Московской школы христианской психологии: конец XX века

Б. С. Братусь

Связь психологии и духовного образования присутствовала издавна. Психологию преподавали как обязательный предмет еще в Киево-Могилянской академии, сохранились до наших дней рукописи этих курсов (1639 г., 1645 г., 1687 г., 1693 г.). Комментируя данный факт, Ю.М. Зенько пишет, что «даже в советское время вынуждены были признавать, что эти „киевские ученые“ (а фактически богословы, священники и монахи) внесли значительный вклад в развитие психологической мысли и что они разрабатывали вопросы психологии на уровне тогдашней западноевропейской науки»[1]

. Характерна история с авторством первой в России психологической книги, изданной в Москве в 1796 г. Советские историки называли автором некоего Ивана Михайлова. Но как было недавно показано, речь шла на деле об Иване Михайловиче Кондорском (1764–1838), бывшем в момент написания книги диаконом, а впоследствии священником, протоиереем Русской Православной Церкви[2]. С тех пор отечественная психология была тесным образом связана с духовным образованием, с постоянно идущим диалогом психологии и Церкви, при этом спектр обсуждаемых подходов и направлений был весьма широким, отнюдь не сводящимся лишь к узко философско-богословским рассуждениям.

Итак, если вести отсчет от датировки рукописей Киево-Могилянской академии, то диалог между христианством и психологией ведется в нашем Отечестве уже с XVII в. Наибольшую интенсивность это взаимодействие получило в конце XIX — начале XX в., в тот короткий период, который получил потом наименование Серебряного века. Собственно, одна из граней этого времени — высота и благородство устремлений тогдашней российской науки, в том числе и психологии, для которой были органически близки общехристианские темы, равно как в богословии много серьезного внимания уделялось психологическому подходу.

Это не значит, конечно, что не было усиливающихся споров, дискуссий сторонников разных подходов (скажем, «материалистов» и «идеалистов»), но надо понимать, что эта полемика велась в рамках научной критики как спутника и условия живого движения познания. Поэтому глубоко неверно представлять тогдашние взаимоотношения науки и Церкви (в данном случае светских, университетских ученых-психологов и ученых-психологов и богословов из духовных академий) как некую непримиримую конфронтацию, что столь долго и упорно (и надо сказать — весьма успешно) вдалбливалось советской историей и пропагандой.