Христианский квартал

Ты настороженно ступаешь на старые, крепкие доски. С каждым шагом всё чётче проглядывает арка ворот и фигуры стражников. Четверо. Ты щуришься, пытаясь разглядеть оружие. Сердце падает: алебарды! Ещё несколько шагов - и становятся различимы налатники и шлемы, бледные усталые лица - видно, утренняя смена ещё не заступила. Тощий юнец, чернобородый толстяк, коротышка с рыжими усами, плечистый здоровяк со сломанным носом...

- Их четверо! - шепчешь ты Кэнтозу.

- Вижу. - тихо отвечает он, - Справимся. Прикажи им открыть ворота.

- Открыть ворота!

Левая ладонь сжимает рукоять меча, правая - древко кистеня. Кэнтоз стоит свободно.

Двойной стук в створку. Треск проворачиваемого изнутри колеса. Ворота медленно ползут вверх, открывая непроглядную черноту.

* * *

- Папа Вова, папа Вова!

Не меньше дюжины детишек с радостными криками облепили Володю. Двое устроились на коленях, ещё один залез с ногами на скамейку и ухватился за плечо, кто-то взял за руку, остальные тесно обступили, галдя наперебой.

Глядя на лицо напарника, я изумился. Даже не думал, что эта мрачная, грубая физиономия может преобразиться такой счастливой улыбкой.

- А как вас зовут? - одна смугленькая девочка подошла ко мне.

- Дима.

- Папа Дима. - она улыбнулась. - А меня - Маша. А кем ты работаешь?

- Метанастройщиком. Вместе с дядей Вовой. Это очень важное дело. Мы спасаем миры.

По возможности, детям всегда надо говорить правду. Им и так слишком часто врут. Стоит ли удивляться, что потом вырастают люди, напрочь разочарованные в жизни?

- Правда? А как вы их спасаете?

- Когда нас просят, пытаемся перенаправить вероятностные векторы... Ну, то есть представь, что на краю стола стоит ваза. Если дёрнуть с другого края за скатерть, ваза упадёт на пол, верно?

- И разобьётся!

- Да! Но представь, что под столом стоит свеча, которая вот-вот должна догореть до пола и устроить пожар. И ваза, свалившись на неё, погасила огонь. И пожара не случилось. Здорово?

- Здорово! Папа Дима, а ты мне что-нибудь принёс?

Улыбаюсь:

- Скоро увидишь.

Справа, со скамейки, Володя машет мне рукой:

- Познакомьтесь с дядей Димой. Дядя Дима кое-что приготовил для вас...

Дети разом обернулись ко мне и напарник за их спинами ткнул пальцем, указывая Ильюшу. Худющий белобрысый мальчуган, с большим коричневым солдатиком в руке. Помню биографию. За неполные семь лет этому человечку столько довелось пережить, что никакими морями, швейцариями и мандаринами уже не компенсируешь. Даже по глазам видно. Слишком серьёзные и почти всегда настороженные.

Выхожу на середину холла.

- Я знаю одну классную игру, и сейчас мы в неё сыграем. Для победителей у меня есть призы. - показываю дюжине восхищённых глаз переливающийся всеми цветами кубик, который тут же, сам собой превращается в шарик, а потом - в пирамидку. - Я расскажу правила. Но сначала давайте отложим все игрушки. Так надо.

Дети поворачиваются к Ильюше, и он, озираясь, кладёт на пол солдатика. Собственно, единственный, кто был с игрушкой. Видно, с каким внутренним усилием ему это даётся. Я знаю, что он даже в кровать берёт солдатика. Кажется, это единственное, что у него осталось из прежней, додетдомовской жизни.

- Отлично! А теперь - слушайте внимательно... - ненароком отступаю к окну и детишки подтягиваются ближе. Володя тем временем, осторожно ступая, подходит с той стороны, наклоняется, бесшумно меняет ильюшиного солдатика на точно такого же.

* * *

- Проходите. - говорит усатый, - Вук ждёт вас.

- Мы идём не к вуку. - чеканит Кэнтоз.

Словно звук горна... Рухнуло отточенное лезвие алебарды тощего стражника и ринулось к тебе.

Бросок. Удар. Блеск секиры. Блок. Прыжок влево. Кисть винтом. Шлем на части! Труп у стены. Тень справа. Лезвием в спину. Боль! Разворот. Шаг-вдох. Кисть полукругом. Чёрная молния бьёт в плечо. Крик! Замах ? гирька вниз. Заткнулся. Враг летит на землю.

Всё?

Кровь гулко стучит в висках. Спина ноет от удара, несмотря на спасительный колостырь.

Слева ничком растянулся юнец. У ног конвульсивно дёргается усатый, наполовину без головы. Чуть дальше плечистый стражник неподвижно застыл у стены, свесив голову. Из кровавого месива правой глазницы торчит рукоять ножа. Справа Кэнтоз бьётся своей пикой-посохом с толстым стражником. Бой на копьях - такое нечасто увидишь. Древко алебарды длиннее древка короткой пики, а два лезвия позволяют не только колоть, но и рубить. Кэнтозу приходится нелегко. Ты идёшь в их сторону, удивляясь про себя резвости своего седобородого друга. Но твоя помощь не нужна: лишь на мгновенье толстяк отвлекается на тебя и тотчас же горло его вспарывает острое лезвие. Хлещет кровь. Всё кончено.

Оглянувшись, Кэнтоз вскрикивает:

- Сзади!

Ты поворачиваешься, но поздно: удар в спину, что-то дёргается внутри и ты с недоумением смотришь на торчащее из твоего живота красное остриё меча. Лезвие проходит обратно, уступая место внезапной муке. Кэнтоз кричит твоё имя и спешит к тебе. Тело вдруг становится таким тяжёлым, ноги подкашиваются мир крутится вокруг, земля бьёт по лицу и всё гаснет...

* * *