Христианство. Католичество. Реформация

(17) Для Лютера отношение личности к Богу определяется верой. Но такой постулат веры, веры личной, может таить в себе и немалую долю персонализма, даже субъективизма. Ибо Церковь является./иел/сличностной, инт^субъективной величиной, реальностью, в центре которой Христос, возлюбивший и предавший Себя за ту же одну, единую Церковь[712]. Он же – и Умерший за всех,

«чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего»[713].

Встреча и общение во имя Того же Христа и составляет сущность Церкви. А поэтому главный компонент во всем кафолическом процессе, его стержень – это не полнота, богатство внешних культурных форм католичества, даже не наличие иерархии, впрочем, нередко замкнутой в своей структуре, также и не вера отдельного человека, но само качество общения двух и более человек.

История ясно указывает на то, что такое общение, как правило, совершается в меньшинстве[714].

Находясь и в католической среде, ближе знакомясь с представителями иерархии, да и рядовыми верующими, приходишь к более реальному взгляду. И здесь, как и в других церковных структурах, равновесие между идеальной и реальной сторонами жизни зависит, в первую очередь, от каждой личности, призванной стать инструментом Того же Духа, от ее духовной твердости или слабости. Разумеется, к этому относится и «человеческий фактор», межличностные отношения и прочее, и прочее.

Скорее, в силе остается утверждение о. Александра Меня о том, что иногда т. н. язычник, «далекий от Церкви человек» христианину «станет духовно чем-то ближе, чем его единоверец»[715] – католик, православный или протестант.

Это же подтверждает и высказанный русским религиозным мыслителем Львом Карсавиным тезис, который мы можем обобщить следующим образом: вселенское единство как живая Истина в исторических условиях может осуществляться только конкретно, а не абстрактно. Да и сама Церковь выражает себя лишь постольку, поскольку она же в личностях конкретно может действовать «как соборное единство Любви», «всецело ведомая только себе и Христу»[716], – в то время как греховность «эмпирической церкви» к сущности Христианства никак не относится. Вообще, «надо исходить из идеи Всеединой Церкви, как полной и совершенной только в единстве своего множества, в раскрытии, своеобразии и любовном единении всех своих личностей»[717].

Идеал «Всеединой Церкви» – мы его можем обозначить как определенное равновесие между духовно-экзистенциальными и формально-общими истинами – ни в одной отдельно взятой церкви или конфессии, включая и католицизм, полностью в условиях истории осуществлен быть не может. Это, скорее, – утопия.

Даже в ИЗ, кроме идеала единомыслия, постоянно исповедуемого Павлом[718], речь идет и о мере веры, мере дара (харизмы) Христова у каждого. О том, что «не мерою дает Бог Духа» только Христу, а не рядовым людям[719].