Христианство. Католичество. Реформация

В этой же связи наши старшие братья, православные и католики, – вслед за Игнатием Антиохийским по вопросу действительности таинств и церковного руководства, – в течение столетий поступили «более мудро». Чтобы не расколоться на бесчисленные направления, типичные современному протестантизму, они уже в первые века ввели культ почитания святых, их реликвий и икон (последнее типично в православии), а немного позже разработали и мариологию.

Все это для рядового, часто и безграмотного прихожанина, веками было более «доступным», чем сложные богословско-философские идеи, диалектические мысли апостола Павла, не всегда понятные даже для людей времен НЗ[738].

Необходимо уточнить: и сегодня для католичества, для его народной набожности остаются типичными такие практики, как почитание Св. Даров, особый культ Девы Марии, включая розарий, а также культ Сердца Иисуса и Крестный путь. Разумеется, и паломничества к святым местам.

Только что сказанное нами до сих пор относится именно к судьбе Реформации. Вывод заключается в следующем: между духовновечным идеалом и исторической действительностью той же Церкви (Христианства) необходимо некое «равновесие».

Известно, что православие и католичество гарантом такого равновесия всегда считали иерархию – хранительницу предания. При этом в западном католичестве иерархия по отношению к «мирянам» до сих пор рассматривается как учительство (magisterium), а в православном мире основным связующем звеном между рядовыми верующими и всей Церковью служит монашество.

(20) К итогам необходимо отнести и современное положение западного протестантизма, начиная с лютеранства.

А. Будучи когда-то первой исторической формой протестантизма, западное лютеранство от корректуры средневекового католицизма[739] в XX столетии перешло к секулярному сознанию. Секулярность и стала его основной тенденцией. Ускорением для такого развития были условия самого Западного мира. Разумеется, имеются и исключения в общем русле перемен, но в подавляющем большинстве западного протестантизма наблюдается

– дальнейший «пересмотр христианских ценностей»; речь идет о «кризисе идентичности» самого Христианства. Из-за этого

– почти и «невозможен диалог с западным протестантизмом». Кроме этого, наблюдается

– «растущий ценностный разрыв между Россией и Западом».

Если раньше, еще после Второй мировой, во времена Советского Союза «в западных христианах мы видели единомышленников», […] то их «значительная часть […] пересматривает сегодня те же ценности», а поэтому «общая платформа» тех же духовных ценностей разрушена, и «лишь католичество на данный момент их еще охраняет».

В итоге, речь идет даже о «дехристианизации Европы и Америки»[740].

Отчасти проблемы современного протестантизма отражаются и в лютеранских общинах у нас. К ним можно отнести низкий богословско-философский уровень духовности и образования большинства проповедников, как немецкой традиции, так и финской «церкви Ингрии на территории РФ»; также и мотивации самой принадлежности к лютеранству.

Эти мотивации, как правило, неотделимы от «связей» с Западом, включающих интересы и чисто материального порядка. Кроме этого, в церковной жизни на месте духовности и пастырства наблюдаются такие явления, как демократизм и крайний феминизм.