Христианство. Три тысячи лет

Однако музыка – это лишь часть сирийского наследия. Музыка – одна из составляющих молитвы. В сирийских церквах, прежде всего в той, что известна как Ассирийская церковь Востока (о ней мы подробнее расскажем в главах 7 и 8), но также и в тех частях церкви, что со временем признали авторитет кафолической церкви Запада, сохранилась и регулярно используется древнейшая в христианстве евхаристическая молитва. В наше время она лежит в основе служб церковного года, а также обрядов крещения и рукоположения; название ее – Литургия Фаддея и Мария. Фаддей и Марий – имена людей, почитаемых в Сирийской церкви создателями этого богослужения; однако практически нет сомнений в том, что эту литургию служили в Эдессе уже в конце II столетия. Это единственное в христианском мире богослужение, чрезвычайная древность которого подтверждена самыми тщательными исследованиями и проверками современных литургистов.[358] Мне довелось побывать в церкви христиан, изгнанных из Багдада и нашедших убежище в Дамаске, еще скорбящих о последних бедствиях Сирийской церкви, – и вслушиваться в торжественные слова песнопения, родившиеся в Эдессе почти два тысячелетия назад:

[Величию Твоему, Господи, поклоняются тысячи тысяч существ небесных, мириады мириад ангелов, множество духов, служители духа и огня с херувимами и святыми серафимами, имя Твое хвалят, восклицая и прославляя: «Свят, свят, свят Господь Саваоф, Небеса и земля полны славы Его!»…]

Сирийцы жили по обе стороны «плавающей» границы между Римом и его восточными соседями; это означало, что церковь распространялась как на восток, так и на запад. В начале III века Бар-Дайсан говорил о христианских общинах в Центральной Азии (районы бывших советских республик Узбекистана и Туркмении), а еще дальше на юг, на острове Харг в Персидском заливе, найдены христианские захоронения, датируемые серединой III века. Парфяне к новой религии относились терпимо. Перемены к худшему произошли после основания в 220-х годах империи Сасанидов: первый шах Ардашир был внуком зороастрийского первосвященника, а идеология новой империи строилась на восстановлении персидских традиций, прежде всего зороастризма.[359] Отношения между кафолическими христианами и манихеями были достаточно напряженными, но именно из-за значительного сходства их религий, особенно взглядов на Иисуса Христа. Зороастризм, напротив, был религией древней, с презрением взиравшей и на новое откровение христианства, и на его формирующееся учение о Троице. Подобно манихейству, зороастризм был дуалистической религией, однако, в отличие от манихейства и гностицизма, дуализм не вел к отрицанию мира и материи. В зороастризме дуалистическая борьба шла между бытием и небытием: мир, созданный «Мудрым Господом» (Ахура-Мазда), стал ареной битвы между творцом и несотворенным «Злым Духом» (Ариманом). Материальный мир для зороастрийцев был тесно связан с божественным началом: они приносили в жертву Ахура-Мазде животных и почитали огонь. Христианский и манихейский аскетизм, начавший распространяться в Сирии одновременно с возвышением Сасанидов, вызывал у них только презрение.[360]

Сирийские христиане и сасаниды

В течение III века число христиан в империи Сасанидов, как и в Римской империи, росло, а следовательно, назревала конфронтация. Христиане бежали из Римской империи на восток, спасаясь от преследований; кроме того, в результате успешных военных кампаний в империи Сасанидов скопилось множество римских пленников – пленные греки и сирийцы исчислялись тысячами, и шах вынужден был расселять их в новых, специально построенных городах. В одном из таких городов, Гондешапуре (на юго-западе Ирана, в древности также был известен как Бейт-Лапат), была создана высшая школа с преподаванием на сирийском языке. Со временем она стала крупным центром христианского образования (см. с. 271–272). Около 290 года в столице империи, Селевкии-Ктесифоне (недалеко от современного Багдада), появился епископ; его наследники постепенно заняли места руководителей всех христианских церквей к востоку от римской границы. Некоторая проблема возникла с тем, чтобы объединить под единым управлением христиан, говорящих на двух языках. Между грекоязычными и сироязычными христианами росло напряжение; ситуацию усугубляло то, что и те, и другие для Сасанидов были подозрительны как потенциальная угроза их власти. Положение стало особенно опасным после того, как в начале IV века Константин заключил с христианскими епископами союз. Теперь христианство в глазах шахов стало напоминать «пятую колонну» Рима.