Хроника расстрелянных островов

Все дни командира дивизиона торпедных катеров проходили в заботах об оборудовании базы для катеров на непригодной к длительной стоянке пристани Менту. Постоянное место базирования дивизиона находилось на полуострове Ханко, откуда за неделю до начала войны отряды Гуманенко и Осипова ушли на учение в Ригу и Лиепаю. Обратно на Ханко они уже не вернулись, дивизион был передан в подчинение коменданту Береговой обороны Балтийского района генералу Елисееву. С маскировкой катерники справились быстро. Сам заброшенный и захламленный пирс был как нельзя кстати. Сделали лишь Г-образные стойки, под которыми прятались торпедные катера, обшили их досками, а боковые стенки завесили подъемными щитами. К счастью, досок и бревен на пирсе лежало сколько угодно. Теперь нужно было создавать противодесантную оборону базы, рыть окопы, стрелковые и пулеметные ячейки, оборудовать наблюдательные посты. Надо было строить и землянки для отдыха личного состава. На все это требовалось время и люди, а у катерников не было ни того ни другого. Да и накормить дивизион нужно. Хорошо, что командир соседней 315-й береговой батареи капитан Стебель к себе на довольствие поставил весь личный состав. Вот и приходилось с раннего утра и до позднего вечера быть то на пирсе, то на строительстве землянок, то на оборудовании полосы обороны. К тому же с началом боевых действий прибавились новые, еще более сложные заботы по ремонту подбитых в бою катеров.

Командиры, старшины и краснофлотцы стремились быстрее схватиться с врагом, и поэтому понятны были тот восторг и радость, с какими встречали тех, кто уже успел побывать в бою. Первым открыл боевой счет дивизиона лейтенант Баюмов, катер которого 25 июня потопил в Рижском заливе фашистскую подводную лодку. Вторым отличился боцман Василий Огромнов, сбивший под Ригой гитлеровский бомбардировщик. Потом героями дивизиона стали моряки отряда Гуманенко, атаковавшие в Рижском заливе фашистский конвой. Из этого боя два катера вернулись с большими повреждениями. Требовалось срочно их ремонтировать своими силами, а условий для ремонта совершенно нет. Вся надежда теперь была на механика дивизиона старшего инженер-лейтенанта Добровольского. Он уже успел починить поврежденные в недавнем бою моторы на обоих катерах, сейчас конструировал специальные козлы, на которые можно будет поднимать корму катера.

Богданов направился на пирс. Едва он ступил на дощатый настил, как с наблюдательного поста, расположенного на деревьях, раздался сигнал воздушной тревоги. Тут же со стороны маяка Сырве донесся гул моторов, а потом показались и сами самолеты. Они летели на небольшой высоте прямо на пристань Менту.

— Шестнадцать машин! — доложил с вышки сигнальщик.

— Сейчас начнут штурмовать ложную батарею капитана Стебеля, — произнес подошедший Гуманенко. — Благодаря артиллеристам и нас фашистские самолеты не беспокоят.

И действительно, первая восьмерка, не долетев до Менту, перестроилась в круг, и самолеты поочередно начали пикировать на бетонированные площадки старой Церельской батареи. До катерников донеслись взрывы бомб, над «батареей» поднялся столб дыма. В пике пошла вторая восьмерка. Богданов, Гуманенко и прибежавший на пирс Осипов наблюдали за методичной работой немецких летчиков и, довольные, громко смеялись.

— Как в цирке! — произнес Гуманенко. — Здорово их приучил Стебель. Бомбят, как по заказу.

— Всегда бы так, — сказал Богданов. — Нам меньше хлопот.

— Благодарственное письмо надо бы послать морякам-артиллеристам от катерников, — смеясь предложил развеселившийся Гуманенко.

Богданов промолчал. Он понимал, что неспроста немецкие самолеты с раннего утра начали бомбардировку 315-й береговой батареи. Надо ждать прорыва их кораблей через Ирбенский пролив в Ригу.

Поделился своими опасениями с командирами отрядов.

— Рисковать при такой отличной видимости? — удивился Осипов, окидывая взглядом чистое голубое небо.

Гуманенко усмехнулся.

— Именно рисковать, Сергей, — произнес он. — Немцы думают, мы их не ждем в солнечную погоду.

К командиру дивизиона подбежал дежурный радист и протянул радиограмму:

— Из штаба БОБРа, товарищ командир!

Богданов развернул бланк, прочитал текст и вернул радиограмму радисту.

— На траверзе Вентспилса наш истребитель-разведчик обнаружил конвой фашистских судов, ориентировочно двадцать шесть вымпелов, — сказал он. — Идут курсом норд.

— Что ж, в Ирбенском проливе мы их встретим, — потирая руки, проговорил Гуманенко. — Друзья-артиллеристы помогут нам…

— Генерал Елисеев приказал атаковать конвой на подходе к проливу, — перебил Богданов командира отряда. — А на такой дальности батарейцы не смогут поддержать. — Он повернулся к молчавшему Осипову, приказал: — Выполнение боевой задачи возлагаю на ваш отряд, товарищ капитан-лейтенант. Выход в море по готовности.

— Есть! — оживился Осипов и стремглав побежал на свой катер.

Гуманенко нахмурил лохматые брови, искоса поглядел на командира дивизиона. «Почему послали не меня?» — казалось, говорил его взгляд.