Хроника расстрелянных островов

— Да и огонь береговых батарей почему-то ослаб. А без артиллерии мы и трех часов не продержимся на позициях, — сказал Столяров.

— Очевидно, снаряды кончаются на батареях, — предположил Фиронов. — Я свяжусь с начальником артиллерии, потребую от него.

Столяров убежал в 3-ю роту лейтенанта Боданина, на участке которой, по словам посыльного, немцы сосредоточивают большие силы для очередной атаки. Командир батальона почти никогда не находился в штабе. Его плотную, коренастую фигуру всегда можно было видеть там, где кипел бой. Поэтому Фиронову все вопросы приходилось решать с начальником штаба батальона. Он попытался связаться с начальником артиллерии по телефону, но на другом конце провода никто не отвечал. В штабе батальона ему сообщили, что час назад майора Бранчевского видели в районе 1-й роты вместе с корректировщиками батареи лейтенанта Титова. Фиронов направился туда. Бранчевский сидел на бревне, прислонившись спиной к стене сарая, и наносил на карту цели. На полуразвороченной крыше сарая стояли корректировщики. Впереди, метрах в пятидесяти, шли окопы первой роты. Красноармейцы восстанавливали разрушенные брустверы, готовясь к новой встрече с врагом.

— Пехота жалуется, огня мало стали давать моряки, — сказал Фиронов. — А сейчас ваши снаряды нужны, как никогда.

— И сам вижу, что ослаб огонь, — произнес Бранчевский. — Эй, наверху, есть связь с Титовым? — спросил он.

— Нет связи, товарищ майор.

— Пошлите телефониста на линию, — приказал Бранчевский командиру корректировочного поста.

— Как долго это будет? — нетерпеливо спросил Фиронов.

— Не знаю. С батареи, очевидно, тоже выслан связист на линию, — ответил Бранчевский. — Ладно, я сам поеду к Титову…

Обороняющихся моонзундцев поддерживали своим огнем все береговые батареи Хиумы, но наиболее эффективен был огонь батареи лейтенанта Титова. Она находилась ближе всех к поселку Кяйна, и ее фугасные двухпудовые снаряды рвались в сотне метров от окопов, поражая осколками немецких автоматчиков. Другие же батареи в основном стреляли на пятьсот — тысячу метров от линии фронта, стремясь разрушить тылы противника. Вот почему начальнику артиллерии был так важен огонь сформированной им батареи.

По лесной шоссейной дороге машина быстро приближалась к огневой позиции. В смотровое окно Бранчевский видел, как над землей, совсем низко, то и дело проносились немецкие бомбардировщики. Они летели в сторону Хальтермы. «Титова бомбят», — подумал он. Батарея была хорошо замаскирована, неужели немецким летчикам удалось обнаружить ее?

Машина свернула с шоссейной дороги на проселочную и вскоре остановилась. Бранчевский не узнал огневую позицию батареи: вся она была изрыта воронками от бомб. Окружавший ее лес горел. Пахло дымом и гарью. Отчетливо вырисовывались на серо-желтом фоне два одиночных орудия. От прежней маскировки не осталось и следа. Бранчевский увидел группу артиллеристов, стоявших возле развалин погреба для боезапаса первого орудия. Среди них был и командир батареи.

— Бомба угодила в погреб. Прямым попаданием, — кивнул Титов на дымящуюся груду развалин.

— А там снаряды?!

— Не было снарядов. Люди были, весь расчет первого орудия. Ни одного не удалось пока спасти…

— Сами залезли в братскую могилу, — размышлял Бранчевский.

Над огневой позицией появились три «юнкерса». Титов увел Бранчевского на опушку леса, к землянке.

— Теперь будут висеть над батареей часа два.

Бранчевский увидел, как головной «юнкерс» спикировал на второе орудие. От брюха самолета отделились три точки, и три мощных взрыва окутали землей орудие.

— Разобьют, — затаил дыхание Бранчевский.

Титов усмехнулся:

— Авось пронесет…

Два захода с небольшой высоты сделали «юнкерсы» на орудие. Одна из бомб упала во дворик. Титов, не обращая внимания на взрывы, побежал к орудию. Бранчевский едва успевал за ним. Возле основания он увидел трех артиллеристов, убитых наповал; казенник пушки отошел назад, механизмы погнуты.

— Своими силами нам не исправить повреждения, — сказал Титов, осматривая орудие.

— Сколько у вас еще снарядов осталось? — спросил Бранчевский.

— Ровно дюжина.

— Израсходуйте их. Матчасть потом подорвать и отходить на Тахкуну.

Вернулся Бранчевский в Кяйну злой и расстроенный.

— На батарею Титова больше надежды нет, — сообщил он начальнику сухопутной обороны.

— Майору Столярову придется сегодня туго… очень туго, — проговорил Фиронов. — Немцы уже оттеснили его батальон к самому аэродрому. Поеду к нему…

Столярова он застал в служебном помещении аэродрома склонившимся над исчерченной, мятой картой. Перед ним стоял лейтенант Боданин, рота которого окопалась на краю взлетной полосы, и докладывал обстановку.

— До ночи выстоишь? — спросил Столяров и в упор посмотрел в глаза командиру роты.

— Если бы артогнем помочь… — Боданин с надеждой взглянул на начальника сухопутной обороны СУСа.

— На огонь батареи лейтенанта Титова отныне не надейтесь. Нет ее больше, — ответил Фиронов.

Боданин тяжело вздохнул, сказал негромко:

— Постараемся выстоять, товарищ майор…