Хроники Даманского

Подбежал сержант. Подняли меня на руки, пули уже свистели высоко над головами. Притащили к БТРу, и тут я слышу: шмяк, дикая боль и я снова улетел куда-то. Что же случилось? Когда меня затаскивали в люк БТРа, в него попал снаряд. Взрыв, и меня унесло на несколько метров и грохнуло об землю. Вот от этого была дикая боль, а я подумал, что это солдаты несли-несли и бросили меня наземь. Со мной вместе в госпиталь сержант попал, так он рассказывал, что я метров шесть летел по воздуху, шмякнулся спиной в снег и отключился. Меня уже как мёртвого со всеми загрузили в другой БТР и повезли на КП. А потом, на заставу, поместили в сарай вместе с мёртвыми.

Спасло то, что меня узнал мой друг, отрядный начмед майор Вячеслав Квитко. По цвету лица он определил, что со мной что-то не так… Взял зеркало, поднёс к моему рту. Зеркало стало запотевать. Живой!

В темноте удавалось находить далеко не всех. Раненому в бою ефрейтору Леониду Просвирякову довелось провести на льду Уссури более восемнадцати часов! Получив ранение, Просвиряков потерял много крови и не мог держаться на ногах. И тогда он пополз. С наступлением темноты оказался в ложбине, где услышал рядом чужую речь. Несколько солдат НОАК заметили раненого пограничника. Он не стал притворяться мёртвым, приготовившись достойно принять смерть. Один из солдат ударил Леонида штыком в грудь. Но ефрейтору повезло – штык вошёл не глубоко – удар пришёлся в комсомольский билет, обёрнутый в толстую картонную обложку и пачку личных фотографий, лежавших в нагрудном кармане. Когда провокаторы ушли, Просвиряков продолжил ползти в сторону советского берега. На это ушло несколько часов. Он слышал, как где-то по-соседству переговаривались советские солдаты, искавшие раненых. Но те его не заметили, а сил крикнуть уже не было.

Леонид продолжал ползти, пытаясь преодолеть сто метров до берега. На это у раненого ушла почти вся ночь. На рассвете его заметили с чужого берега. Послышались хлопки выстрелов, вокруг засвистели пули. К счастью, раненого увидели и на советской стороне. Один из пограничников – водитель ГАЗ-66, завёл автомобиль, выехал на лёд и закрыл раненого от стрельбы. Затем он втащил Просвирякова в машину и вывез на берег. Леонида удалось спасти, но из-за длительного пребывания на льду он, в дополнение к ранениям, получил обморожения рук и ног.

Пограничные вертолёты Ми-4 не имели вооружения, но они активно использовались в районе Даманского для ведения разведки и эвакуации раненых, в том числе – ночью

При эвакуации раненых большую помощь оказали вертолёты. В течении дня они выполняли вспомогательную функцию – вели воздушную разведку. Но теперь, в опустившихся сумерках, вертолётчики оперативно вывозили пострадавших в госпиталь, находившийся в посёлке Филино. При этом лётчики заходили из глубины советской территории, ориентируясь лишь на белую ленту Уссури, пролегавшей среди тёмного лесного массива. Услышав рокот вертолёта, бойцы на земле поджигали небольшие костры, которые тут же тушили, едва вертолёт касался земли. Не глуша двигатели, вертолёты быстро принимали раненых и, дав обороты, уходили из зоны поражения.

С наступлением темноты все советские подразделения покинули остров и вернулись на левый берег реки Уссури. Оставлять их в отрыве от основных сил было рискованно. Одновременно вдоль берега началось строительство опорных батальонных пунктов Верхне-Удинского полка. Как вспоминал комполка Дмитрий Крупейников, его часть заняла оборону на фронте до пяти километров, в один эшелон, с выделением усиленного резерва. Личный состав рыл в мёрзлой земле траншеи, окопы для техники, оборудовал позиции для огневых средств.

Постепенно стал складываться список потерь, понесённых советской стороной в ходе боя 15 марта. Погибло 17 пограничников (3 – из Иманского и 14 – из Камень-Рыбо-ловского (Ханкайского) отрядов). Ещё 7 убитых были военнослужащими Советской армии из состава 4-й и 5-й мотострелковых рот 2-го батальона 199-го Верхне-Удинского 135 МСП. Кроме того, было потеряно семь единиц бронетехники: 6 БТРов и 1 танк – Т-62 № 545.

Некоторое время оставалось неясной судьба погибшего начальника Иманского отряда – полковника Демократа Леонова. В ночь на 16 марта на поиски его тела были направлены три разведывательно-поисковые группы под общим командованием командира 3-й роты глубинной разведки 135-й МСД старшего лейтенанта Михаила Барковского. Вместе с армейскими разведчиками отправились пограничники во главе с младшим сержантом Бабанским. Разведгруппа осмотрела поле боя в поисках раненых и убитых пограничников.

Около подбитого танка было найдено тело полковника Леонова. Китайские разведчики к тому времени также успели побывать у танка. С танка ими были сняты некоторые приборы, в том числе – секретные а также прицел и радиостанция.

Командир 3-й роты глубинной разведки 131-го отдельного разведбата 135-й МСД Лейтенант Михаил Барковский. Март 1969 года