Хрущев. Смутьян в Кремле

Я не знал о том, что публикации этих сообщений были основаны на сведениях, которые поступали от американских разведывательных спутников. Кроме того, тогда никто из советских людей не знал о том, что сведения о советском ракетном потенциале передал завербованный американцами весной 1961 года заместитель начальника иностранного отдела Управления внешних сношений Государственного комитета СССР по координации научно-исследовательских работ О.В. Пеньковский. Он доносил в США о том, что ракеты, которыми хвастался Хрущев, не существуют в природе. О.В. Пеньковский ссылался на своего знакомого Главного маршала артиллерии С.С. Варенцова, который доверительно сообщал ему подлинные сведения о советском ракетном потенциале. Вопреки заявлениям Хрущева к концу 1961 года на боевом дежурстве находилось около 30 советских межконтинентальных ракет.

Великий блеф Хрущева о сотнях советских ракет, нацеленных на различные страны Запада, рухнул. Лишь немногие советские многомегатонные ядерные заряды могли быть доставлены до места назначения. Угрозы Хрущева направить сотни ракет на страны Запада в случае их неуступчивости теряли смысл. Хрущев лишился самого главного козыря в своей внешнеполитической игре. К этому времени стало ясно, что и другие предпосылки, из которых Хрущев исходил, развертывая свое наступление на Запад (сохранение прочности социалистического лагеря, активное выступление большинства стран Азии, Африки и Латинской Америки против империализма), оказались несостоятельными.

Как утверждает историк Н. Верт, «в начале октября Соединенные Штаты сообщили Советскому Союзу, предъявив в подтверждение фотоматериалы, об установленном ими факте наличия у СССР значительно меньшего количества ракет, чем предполагалось, и об очень большом превосходстве США в этой области. После этого возможности Советского Союза «увещевать» оказались значительно меньшими. По-видимому, именно по этой причине Хрущев спустил критическую ситуацию на тормозах». Хотя в своем отчетном докладе на XXII съезде Хрущев заявил, что «германский мирный договор должен быть и будет подписан вместе с западными державами или без них», он сделал оговорку: «Если западные державы проявят готовность к урегулированию германской проблемы, то вопрос о сроках подписания германского мирного договора не будет иметь такого значения, мы не будем тогда настаивать на том, чтобы подписать мирный договор обязательно до 31 декабря 1961 года. Главное – решить вопрос, ликвидировать остатки второй мировой войны, подписать мирный договор, В этом основа, в этом суть». Выступая с заключительным словом 27 октября, Хрущев добавил: «Мы не суеверные люди и считаем, что счастливыми могут быть и 31 и 13 числа». Он явно намекал на события 13 августа и, стало быть, исходил из того, что после 13 августа 1961 года нет необходимости подписывать договор 31 декабря.

Хрущев не желал признавать своего поражения в Берлине даже в узком кругу своих коллег. Он старался сделать хорошую мину при плохой игре. Выступая на заседании 8 января 1962 года по германскому вопросу, Хрущев заявлял: «Можем ли мы при нынешних условиях получить максимум? Пожалуй, нет, так как Запад к этому не готов. После 13 августа кость в горле беспокоит больше западников. Если реально смотреть – мы уже одержали победу и противник говорит о сосуществовании… Не надо, товарищи, уподобляться офицеру, который громко испустил воздух на балу и из-за этого застрелился… У нас цветущее положение, экономика развивается, – и ставить это все в зависимость от Западного Берлина? Одним словом, сейчас говорить, что мы не выиграем – рано. Мы еще должны нажимать. Я беру худшее – они не пойдут (очевидно, на подписание мирного договора с ГДР. – Прим. авт.). Но уже сейчас соглашаться с тем, что ничего не принесет, рано. Так что эта игра стоит свеч». «У них положение не блестящее, – уверял Хрущев. – Мы еще какие-то нажимы будем делать, у нас еще ходов много. Сейчас, шутка ли сказать, они настроили бомбоубежищ. Это не от хорошей жизни. Если американцев мы заставили бомбоубежища строить, вы можете представить, что это за положение».

Глава 6«ЗА РАБОТУ, ТОВАРИЩИ!»