Хрустальная туфелька

– Мы должны это обсудить. Так поступают нормальные люди, – отозвалась она, проводя пальцем по краю рамки, а потом имела наглость посмотреть нет ли там пыли.

– Думал, мы уже установили, что далеки от нормы.

– Определенно странная пара, это уж точно.

Эш рассмеялась, когда я издевательски передразнил ее «пару».

Подобно мотыльку, порхавшему к самому горячему пламени, я подкрался к Эш, жаждая еще раз обжечься. Еще лишь раз. Я схватил ее за конский хвост, дразнивший меня с тех пор, как она ворвалась в мой кабинет так, будто он принадлежал ей. Эш вскрикнула, когда я намотал локоны на кулак и дернул. Ее ухо оказалось прямо напротив моих губ. Прижавшись к ней всем телом, я вдавил Эш в шкафчики под моим настенным сейфом.

– Ты чересчур болтлива для той, кто братается с врагом. Думаю, твое высокомерие приведет к неприятностям, – я провел губами вдоль ушной раковины, с наслаждением ощутив, как Эш задрожала всем телом. – Зачем ты меня провоцируешь?

– Значит, ты заметил.

– Ты сущий ребенок, – издал я резкий смешок.

– А ты растлитель малолетних, – бросила Эш в ответ. – Я хочу, чтобы ты меня отшлепал, Уин. Хочу, чтобы выпустил весь свой гнев. Чтобы ты пришел ко мне, и мы могли поговорить.

Огладив ладонью ее задницу, я с силой сжал ягодицу через ткань.

– Твои желания больше не имеют значения.

– Уин...

– Что ты делала для Лео Морелли?

Эш попыталась вырваться из моих объятий, но я был куда выше, сильнее и крупнее.

– Да чтоб тебя, придурок.

У этой женщины точно были яйца.

– Говори, – прорычал я, прижимаясь к ней сзади своим твердым членом. – Скажи прежде, чем я узнаю сам.

– Он хотел узнать секреты. Спрашивал про Париж. Почему я провела день в спа с твоей мамой. И почему в действительности ты так одержим Бэлтридж Плазой, – ее грудь яростно вздымалась. – Лео просил посмотреть твою электронную почту и файлы.

Гнев поднял внутри меня свою уродливую голову. Я убью этого проклятого Лео Морелли.

– Но я этого не делала. Никогда бы не посмела дать ему желаемое, – пробормотала Эш. – Я лгала и уклонялась от ответов. Пыталась придумать, как справиться с ним, Уин. Прости меня.

В кабинете воцарилась тишина, если не считать рваного дыхания Эш и колотящего в моей груди сердца – оно буквально молило меня прислушаться к ее словам и поверить. Чтобы мы могли вернуться к тому, что было еще лишь вчера. До того, как эта бомба взорвалась у нас перед носом. Снова есть мармеладных мишек, слушать крикливую птицу, использовать книжку с купонами. Чтобы эта нахальная горничная снова занимала мой дом и все мои мысли.

Из-за нее я становился слабым.

И как бы сильно она ни нравилась тому мужчине, которого каким-то образом выманила из меня за последние пару недель, реальность напомнила мне, что я не обычный влюбленный бойфренд, сходивший с ума по болтливой девчонке с обалденным телом и острым умом.

Я Уинстон, мать его, Константин.

Жестокий. Холодный. Не испытывающий эмоций.

– Никакого ужина в квартире шлюхи, – прохрипел я, прикусив мочку ее уха. – Ты изменила правила игры. Отныне вступают в силу другие. И они намного, намного более суровые.

Эш застонала, когда я потерся об нее членом. Черт бы меня побрал, но это почти перечеркнуло всю мою решимость.

– И какие теперь правила? – шепнула она.

– Никаких свиданий. Никаких ужинов. Никаких ночевок.

– Скучно, – буркнула Эш.

– Это все, что я могу предложить.

– Тогда что мы будем делать?

– Только играть. В игры, приносящие боль.

– Значит, ты все еще собираешься меня отшлепать?

– Но не бесплатно. Больше ничего не будет бесплатным. Я хочу платить за каждую твою прекрасную улыбку, черт возьми. Каждое прикосновение. Каждое, твою мать. Ты будешь моей, потому что я буду за это платить. И делать, что я говорю, потому что у меня есть на это деньги. Много денег. Это ведь как раз то, что тебе нужно.

– Для протокола, – шепнула Эш, – я бы вернула тебе все деньги, включая те, что в фонде на колледж, машину и яхту только ради того, чтобы ты пришел ко мне на ужин.

Отступив, я залюбовался ее великолепной задницей, прежде чем шлепнуть по ней.

– Я же сказал, Золушка. Я тебе не по карману. Больше нет. Сладкие слова отныне слишком для тебе дороги.

– Ладно, – она резко повернулась ко мне, и ее волосы подпрыгнули следом. На лице Эш застыло яростное выражение.– Значит, теперь это просто сделка?

– И до нее, наконец, дошло.

– Тогда тебе будет совершенно все равно, что сегодня я обедаю со своим бывшим парнем, – она мило улыбнулась. – Верно?

«Мне плевать».

Совершенно.

Но какого хрена Эш собралась с ним обедать?

Не найдя, что ответить, я схватил Эш за плечи и оттащил от сейфа. Отстранив картину, добрался до дверцы, ввел код и открыл тяжелую створку, за которой хранились пачки банкнот.

– Бери, сколько нужно, а потом я тебя отшлепаю.

– Рукой или ремнем?

– Рукой.

Эш взяла две огромные стопки.

– Влезут ли они в мою сумочку?

Лукавый блеск ее глаз сказал мне, что она просто издевалась надо мной.

– Как и мой член, я уверен, что кое-что огромное вполне можно протиснуть в небольшое отверстие.