Киевской Руси не было. О чём молчат историки

«Славяне в храбрости и мужестве своем день от дне креп ко подвизающеся, воеваша еще и противу древних Греческих и Римских Кесаров, и всегда славную восприемлюще победу, во всяческой свободе живяху; пособствоваху же и великому Царю Александру Македонскому и отцу его Филиппу подбивати под власть Света сего державу. Темже, славных ради дел и трудов воинских, даде Александр Царь Славяном привилей или грамату на пергамени златом написаную в Александрии, вольности и землю им утверждающи, пред Рожеством Христовым году 310; и Август Кесарь (в егоже Царство Царь славы Христос Господь родися) не дерзаше с свободными и сильными Славянами брани свести».

Когда обласканный при дворе архимандрит берется сочинять историю, очень трудно считать этот труд образцом непредвзятого научного исследования. Скорее это будет пропагандистским трактатом. А ложь – эффективнейший прием пропаганды, если ложь удается внедрить в массовое сознание.

Именно «Синопсису», увидевшему свет в 1674 г. принадлежит честь стать первым русским МАССОВЫМ печатным изданием. Вплоть до начала XIX в. книга употреблялась в качестве учебника по русской истории, всего же она выдержала 25 изданий, из которых последнее состоялось в 1861 г. (26-е по счету издание имело быть уже в нашем веке). С точки зрения пропаганды не важно, насколько сочинение Гизеля соответствовало действительности, важно насколько крепко оно было укоренено в сознании образованного слоя. А укоренилось оно крепко. Учитывая, что «Синопсис» фактически писался по заказу правящего дома Романовых и был официально насаждаем, иного и быть не могло. Татищев, Карамзин, Щербатов, Соловьев, Костомаров, Ключевский и прочие историки, воспитанные на гизелевской концепции, просто не могли (да и вряд ли хотели) критически осмыслить легенду о Киевской Руси.

Не стали противоречить «Синопсису» и придворные историки XVIII столетия – Готлиб Зигфрид Байер, Август Людвиг Шлецер и Герард Фридрих Миллер. Вот скажите мне на милость, как Байер мог быть исследователем русских древностей и сочинителем концепции российской истории (дал начало норманнской теории), когда за 13 лет своего пребывания в России он даже не выучил русский язык? Двое последних были соавторами до неприличия политизированной норманнской теории, доказывающей, что Русь обрела черты нормального государства лишь под руководством истинных европейцев Рюриков. Оба они редактировали и издавали труды Татищева, после чего трудно сказать, что в его работах осталось от оригинала. По крайней мере, точно известно, что оригинал татищевской «Истории российской с самых древнейших времен» бесследно исчез, а Миллер по официальной версии пользовался некими «черновиками», нам ныне также неизвестными.

Несмотря на постоянные конфликты с коллегами, именно Миллер сформировал академический каркас официальной русской историографии. Самым главным его оппонентом и безжалостным критиком был Михаил Ломоносов. Однако Миллеру удалось отомстить великому русскому ученому. Да еще как! Подготовленная Ломоносовым к изданию «Древняя Российская история» стараниями его оппонентов издана так и не была. Более того, сочинение было по смерти автора конфисковано и бесследно исчезло. А через несколько лет был отпечатан лишь первый том его монументальной работы, подготовленный к изданию, как считается, лично Миллером. Читая сегодня Ломоносова, совершенно невозможно понять, о чем он так яростно спорил с придворными немцами – его «Древняя Российская история» была выдержана в духе официально утвержденной версии истории. Абсолютно никаких противоречий с Миллером по самому спорному вопросу о русской древности в книге Ломоносова нет. Следовательно, мы имеем дело с подлогом.

Остается лишь констатировать – пользуемую поныне редакцию русской истории составили исключительно иностранные авторы, по преимуществу немцы. Труды русских историков, пытавшихся им противостоять, были уничтожены, а под их именами выпущены фальсификаты. Не стоит рассчитывать, что могильщики национальной историографической школы пощадили опасные для них первоисточники. Ломоносов пришел в ужас, когда узнал, что Шлецер получил доступ ко всем сохранившимся на тот момент древним русским летописям. Где те летописи ныне?