Киевской Руси не было

Вот простейший прием. Если вам начнут вещать о преступлениях кровавого коммунистического режима, представьте, насколько абсурдно звучит словосочетание «преступления кровавого демократического режима». Демократически избранный президент США приказал убить атомной бомбой несколько десятков тысяч мирных японцев Нагасаки и Хиросимы. До этого были убиты 200 тысяч мирных жителей Токио. Чуть раньше полтора миллиона немцев были уничтожены ковровыми бомбардировками городов Германии. Это были не издержки войны, а сознательное массовое убийство гражданского населения, совершенное несмотря на признание убийцами всевозможных международных конвенций о методах ведения войны.

Дальше — больше: в корейской войне и при выжигании напалмом Северного Вьетнама количество жертв исчисляется уже миллионами. Почему же никто не говорит, что демократический режим жесток, кровав и противен самой человеческой природе? Почему никто не призывает к крестовому походу против демократии? Ведь жертвы самого демократического в мире американского режима в XX в. исчисляются десятками миллионов — куда там Гитлеру с его мифическими газовыми камерами! Кто, как не США, организовали в странах Третьего мира десятки кровавых военных переворотов и гражданских войн? Кто совершил множество агрессий против суверенных государств? Только последняя война, развязанная Америкой, унесла жизни примерно миллиона иракцев. Если же попытаться навесить подобные грехи на СССР, то ничего кроме вмешательства в гражданскую войну в Афганистане (кстати, спровоцировал ее именно Вашингтон еще до ввода советских войск) и совершенно бескровную Прагу 1968 года вспомнить не удастся.

Почему же в сознании миллиардов людей демократия — это хорошо, а коммунизм — плохо? Потому, что антикоммунистический дискурс целенаправленно внедряется в сознание человечества несколько десятилетий, а продемократический дискурс — уже не одно столетие. Да, да, демократия — это тоже дискурс. Ее не существует. Нет ни в одной стране власти народа, есть лишь механизм получения власти с помощью денег и легитимации этой власти посредством ритуала голосования. Но попробуйте заявить, что демократические процедуры — есть лживый мираж, и от них надлежит отказаться во имя гуманизма и здравого смысла. В ответ вы услышите прекрасно сформулированный дискурс о том, что демократия несовершенна, но ничего лучшего человечество еще не придумало. Даже самые тоталитарные коммунисты скажут, что буржуазная демократия плохая и неправильная, но есть демократия истинно правильная и хорошая — это пролетарская демократия. Короче, демократия хорошая, но ее никто не видел. Но все равно массы верят в нее. Это есть результат успешного внедрения в их сознание соответствующего дискурса.

Украинская история в том виде, в котором ее сейчас преподносят самостийная наука, — это не бред сумасшедшего, не наглость обезумевших националистов, как некоторые пытаются представить дело, а вполне осмысленное применение дискурса. Другое дело, что те, против кого направлен дискурс, действительно испытывают помрачение рассудка. Дискурс — это вирус, поражающий сознание, разрушающий мышление человека. «Щирые украинцы» — люди с пораженным сознанием. Рационально рассуждать они не могут, логические доводы не воспринимают. Всякий раз, когда сталкиваешься с таким типом, возникает ассоциация с зомби.

Один такой повадился писать комментарии в моем «ЖЖ» (http://kungurov.livejournal.com). На реплику о том, что украинский язык — это русско-польский диалект, он на полном серьезе высказался в том духе, что польский язык — это на самом деле украинский язык, который поляки исковеркали своим цоканьем и пшеканьем (надо полагать, поляки, пока не прикоснулись к высокой украинской культуре, вообще членораздельной речи не имели). Еще мой «щирый» оппонент поделился следующим откровением: «По совокупности признаков (полногласие, грамматика, фразеология) украинский язык — древнейший среди славянских. Собственно это он и есть с незначительными оговорками. В украинском языке единственном сохранилась первоначальная семантика». Кстати, и русский язык по убеждению моего собеседника тоже создали украинцы, но использовали его в качестве «канцелярского».

Выходит, зря некоторые лингвисты потели, доказывая, что украинский язык умирает, будучи целенаправленно засоряем полонизмами — целые книги об этом написали. Ведь польского языка, оказывается, не существует — это всего лишь слегка испорченный пшеканьем древний украинский язык. Думаю, сей случай прекрасно иллюстрирует бессмысленность борьбы с дискурсом путем его опровержения. Полное его отрицание — вот единственный способ эффективного противостояния. Никаких компромиссов!