Кино как универсальный язык

Тот факт, что драматургическую структуру «Иглы» с перемещением героев из города (Алма-Аты) в пустыню (Аральское море) можно было толковать несколькими способами, сам по себе заслуживает отдельного упоминания – даже структура радикального фильма «Астенический синдром» Киры Муратовой (1989 г.) не вызывала столько споров, ведь было ясно, что первая часть картины – это короткометражный фильм, на котором заснул герой второй части фильма.

Рашид Нугманов объясняет:

«Это и сон, и иллюзия, и реальная поездка – все вместе……первый фрагмент этого эпизода Моро видит во сне в начале фильма, когда он задремал на кровати в квартире Дины – он выплыл из перемешавшихся со сном телевизионных кадров. Точно так же вы имеете право трактовать всю поездку к морю как продолжение этого сна. Ведь если выкинуть поездку, то получается непрерывное действие……Можно предположить, что эта поездка – лишь сон……Однако вполне возможно представить, что все это случилось наяву. Аральское море – это не сон, это суровая реальность. И в сценарии эта поездка выписана именно как реальность. Поэтому я оставляю этот вопрос полностью на толкование зрителя. Вообще «Игла» – это мой опыт в создании «пустого действия», т. е. в моем представлении такого действия, которое может позволить максимально широкое толкование рассказанной истории зрителем, не сваливаясь при этом в абсурдизм. Полное отсутствие символизма ради максимального символизма. Это открытое кино, прямая противоположность кино драматическому».^{165}

Не факт, что именно пустое действие – это то, что удалось Нугманову в «Игле» лучше всего. Вы можете ознакомиться с тем, как эта же концепция реализована в фильме «Пылающий» Ли Чхан-Дона (2018 г.) по рассказу Харуки Мураками «Сжечь сарай».

Совершенно новое измерение для восприятия фильма создавало звуковое сопровождение «Иглы». То, что кинематографисты вместо библиотеки фоновых звуков воспользовались фрагментами звуковых дорожек известнейших радиопостановок и фильмов, имело невероятный эффект – картина ссылалась на самые разные пласты культуры и порождала самые удивительные ассоциации. Рашид Нугманов вспоминает:

«Идея добавить всевозможные звуки из телевизионных и радиопередач принадлежит мне и звукооператору Андрею Влазневу. Поскольку на «Казахфильме» была довольно бедная фонотека шумов, мы решили максимально обогатить ее, обратившись за бесплатным источником – нашим советским эфиром. Андрей понаписал несколько часов записей, все подряд……Потом сделал черновой отбор самых интересных моментов, а в чистовую подкладывали уже вместе. Оттуда и «Бонжорно» (урок итальянского языка), и «Доктор Айболит»^[68], и все остальное. Благодарственная надпись «Советскому телевидению посвящается» поставлена мной в конце фильма именно по этой причине. Кстати, единственное замечание, пришедшее из Госкино, касалось именно этой надписи: они просили убрать ее. Я, естественно, отказался».^{166}