Кино после Сталина

Красноречивый и далеко не единственный пример того, как один и тот же фильм можно – в зависимости от политической конъюнктуры – использовать в совершенно разных целях.

Тем временем в советском кинематографе – уже через пять дней после того, как Сталина торжественно поместили в Мавзолей рядом с Лениным, начали происходить неожиданные изменения. Не очень заметные и понятные «массовому» и тем более «юному зрителю», но волнующие кинематографистов.

14 марта 1953 года внеочередной пленум ЦК КПСС постановил: «Объединить Министерство высшего образования, Министерство кинематографии, Комитет по делам искусств, Комитет радиоинформации, Комитет радиовещания, Главполиграфиздат, Совинформбюро и Министерство трудовых резервов в одно – Министерство культуры СССР»

[24].

Кинематограф перестал быть самостоятельной отраслью. Теперь Министерству культуры подчинялись Дом кино в Москве, Всесоюзный государственный институт кинематографии (ВГИК), Всесоюзная сценарная студия, журнал «Искусство кино», издательство «Киноиздат»… «В ведении министерства находилось утверждение сценариев, смет и сроки выпуска кинокартин, цензурные вопросы». Впрочем, часто окончательные решения по «цензурным вопросам» принимались еще выше – в ЦК, в Отделе науки и культуры. И принимались безоговорочно.

Знаю об этом не понаслышке. Сценарий «Двадцать шесть дней из жизни Достоевского», вполне невинный с политической точки зрения, был написан и принят на «Мосфильме» в 1968–1969 годах и одобрен Госкино. Однако не «прошел» в ЦК.

К производству все-таки был допущен – опять же с ведома Отдела – через десять лет. И то потому, что на постановку согласился Герой Социалистического Труда Александр Зархи…

В 1953-м первым министром культуры СССР был назначен Пантелеймон Пономаренко. И этим назначением неожиданности в судьбе «послесталинского» советского кинематографа только продолжились.

В иерархии высшей советской власти положение и значение министра культуры всегда было каким-то негласно сомнительным. Рассказывают, что, когда Сталин был недоволен Молотовым, в чем-то его подозревал, а в последние годы это случалось не раз, он говорил ему: «Смотри у меня, министром культуры сделаю».

Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко – советский партийный и государственный деятель. 1-й секретарь ЦК КП(б) Белоруссии (1938–1947) и глава правительства Белорусской ССР (1944–1948), начальник Центрального Штаба партизанского движения (1942–1943, 1943–1944), министр заготовок СССР (1950–1952), заместитель председателя Совета Министров СССР (1952–1953).

В том, что в результате каких-то сложных интриг, комбинаций и противостояний в высшей власти «возглавлять» культуру отныне будет человек, не имеющий профессионально никакого к ней отношения, ничего удивительного не было. Партийный руководитель мог оказаться на любом месте, куда бы его ни послала партия. Вчера он, например, директор завода, а завтра директор театра.

Удивительно было другое. То, что заявлял новый министр культуры, подводя итог «сталинскому» периоду в кинематографе.

«…произошло недопустимое жанровое оскудение нашей кинематографии; в течение многих лет на экран не выпускалось ни одной комедии, ни одного музыкального фильма на современные темы, ни одного научно-фантастического фильма. За последние 5 лет выпущен только один спортивный фильм и два приключенческих»[25].

Теперь по намеченному министром плану производства и выхода кинокартин к 1954 году предусматривался выпуск 53 фильмов. Значит, завершался период «малокартинья». И это должны были быть не исторические и биографические фильмы, которыми отличался прежний прокат, а «фильмы на современные темы, о рядовых советских людях». Министерство культуры обращало внимание на необходимость создания сценариев фильмов «на жизненном материале, без затушевывания и лакировки действительности, особенно на колхозные темы» [26].