Китаец. Незримая война

— Да я что-то всю дорогу сплю, уже надоело, — отшутился полусерьезно я. — Сколько нам ехать?

Капитан кивком указал на навигатор, который показывал расстояние до места: две тысячи девятьсот километров, время в пути: пятьдесят часов.

— Сколько-сколько? В Москве говорили, ехать до консульства в Шэньяне, там же меньше по времени? — удивился я.

— Ситуация изменилась, едем напрямик, — пояснил капитан.

— Значит, мне придется тебя подменить, хотя в Москве инструктировали не садиться за руль. Да, в такие моменты понимаешь, что три часа на самолете лучше, чем двое суток в автомобиле, — пошутил я, чтобы снять напряжение и взбодриться, в первую очередь самому.

— На самолете опасно, там сейчас серьезный контроль, могут идентифицировать, лучше так, в карете, что называется, — посмотрел на меня Марк и добавил. — Я каждый месяц так езжу, уже привык.

Сеть скоростных автотрасс КНР является крупнейшей в мире, превышая по своей протяженности американские автобаны почти в два раза. Планировалось окутать страну системой дорог из 12 магистралей: пять меридионального направления и семь широтного. Причем многие скоростные дороги строили параллельно старым, чтобы не блокировать движение. На 1 января 1988 года в Китае было ноль километров скоростных дорог. Через год — 147 километров, к 2019 году — было 142 500 километров, рост почти в тысячу раз.

— Доедем нормально, выспаться не успеете, — со знанием дела прокомментировал капитан.

— Что интересного произошло за последние сутки? — поинтересовался я.

— А у меня есть, кстати, местная пресса, хотите почитать?

— Да, — ответил я и взял пару газет от капитана.

В первой из них попалась на глаза статья, в которой приводилась статистика смертности в Китае по регионам. Вообще сводки с коронавирусных «полей», та самая ежедневная статистика, стали темой номер один для прессы, да и для всех мировых СМИ. Китайская газета, которую я взял первой, фиксировала, сколько заболели итого, сколько за прошедший день, сколько выписались, сколько умерли, какие регионы были в лидерах печального списка. Отмечалось, что в 80 % случаев COVID-19 протекал в легкой форме. Смертность в эпицентре коронавируса, в провинции Хубэй, держалась на уровне 3–4 %, а за ее пределами так и вовсе 0,7 %. Практически все смерти имели связь с какими-то хроническими заболеваниями типа диабета, почечной недостаточности, онкологии, сердечно-сосудистых заболеваний.

— Это за какое число газета? — я полез смотреть первую страницу. — 10 апреля 2020 года, — прочитал я громко. — Марк, у тебя старее ничего нет? — рассмеялся я.

— Извините, это, наверное, завалялась старая, посмотрите вот тут, — он передал еще несколько газет.

— Стала известна стоимость лечения больных коронавирусом в Китае, — нашел я еще одну статью и начал читать вслух. — Лечение заболевших обходится от трех до двадцати одной с половиной тысячи долларов. Разницу в цене официальные представители Пекина объясняют стадией заболевания инфицированного. Оно и понятно, чем критичнее состояние, тем дороже лечение. Говорилось также, что на излечение отдельных больных ушло до ста сорока двух тысяч долларов и более.

— Это если на рубли, по семьдесят три с половиной рубля за доллар, выходит больше десяти миллионов рублей на одного?! — посчитал Марк и тут же резюмировал. — Никто у нас не будет за такие деньги лечить. Что? Коронавирус? Так вот тебе витаминки на пять рублей, поправляйся. Все, не выздоровел, твои проблемы, — спрогнозировал капитан.

— Знаешь, эта вирусяга какая-то странная. Где-то прет массово, где-то совсем нет, в России многие вообще считают коронавирус залипухой. Ты что думаешь? — поинтересовался я у капитана Качмуна. — Меня интересует не то, что на поверхности, а то, что не видно, — уточнил я.

— Мне неясна тема с дистанционным обучением в школах, — начал капитан.

Он внимательно следил за дорогой, при этом электронный спидометр показывал цифру 165 км в час. Он явно не хотел болтаться пару суток на китайских автобанах.

— Зачем всех переводить на дистанционку? В онлайн? — его удивление было настолько искренним, будто на дистанционную форму обучения переводили лично его и вообще странно, что он выбрал именно эту тему.

А ведь и правда: неужели кто-то решил, что восьмичасовое сидение ребенка за компьютером сделает из него гения и корифея современных технологий? А организация распорядка дня и контроль за ним? А социализация? А что говорят исследования относительно такого длительного излучения от компьютера или иного гаджета? О физическом и психическом здоровье точно хорошо подумали те, кто придумал сие новаторство? Ощущение, что цель вырастить детей не умными, а наоборот. Но, кстати, это, вероятно, и будет тем самым пресловутым естественным отбором: бедные — за компом, обеспеченные — в частных школах. Я размышлял, а вслух задал вопрос: