Китай. Полная история Поднебесной

Ли Ду-ю подавил опасное восстание на востоке страны, на территории современной провинции Шанси, но главным достижением его правительства считаются гонения на буддистов. Оправившись от прежних репрессий, они достигли такого богатства и могущества, что бросили вызов государству. Величественные буддийские храмы были заполнены изделиями из золота и серебра, обширные владения включали в себя плодородные поля и богатые дичью леса, а многочисленное духовенство не платило налогов. Император, будучи твердым сторонником даосизма и испытывая финансовые трудности, не смог удержаться от искушения и нанес удар по буддизму. Согласно программе репрессий, составленной Ли Ду-ю, разграблению подверглись тысячи буддийских храмов и часовен, а вместе с ними погибли великие произведения буддийской архитектуры, живописи и скульптуры, создававшиеся на протяжении двух веков. Бронзовые изваяния, колокола, гонги и храмовые принадлежности переплавили, чтобы из полученного металла чеканить монету, хронический недостаток которой объяснялся сокращением добычи металлов. Четверть миллиона монахов и монахинь заставили вернуться к мирской жизни. После окончания репрессий буддизм не исчез как интеллектуальное и художественное направление, но буддийская «церковь» уже больше не могла соперничать с государством.

Император У-цзун умер в 846 году — вполне возможно, он стал очередной жертвой алхимических эликсиров. Решающее слово в вопросах наследования престола вновь принадлежало евнухам. Новым правителем Китая стал Сюань-цзун, дядя двух предыдущих императоров. Он был тринадцатым сыном Сянь-цзуна, помнил мудрое правление отца, считал его смерть убийством и безжалостно преследовал всех, кто имел к ней хоть какое-то отношение. Император также очень любил своих ближайших родственников и однажды простил сестру, которая в его присутствии сломала палочки для еды и суповую ложку, протестуя против того, что ей навязывали жениха. Его сдержанность в этом эпизоде тем более удивительна, что он настаивал на строгом соблюдении этикета даже в мельчайших деталях. Преисполненный решимости добиться абсолютного подчинения придворных, он безжалостно третировал министров, так что после бесед с императором те выходили мокрыми от пота. Он уволил Ли Ду-ю, позволив партии Ниу вернуть часть утраченных позиций, но длительной и жестокой вражде между кланами Ли и Ниу был положен конец. Практически исчезла угроза со стороны тибетцев, государство которых уже несколько десятилетий раздирали противоречия между группировками, племенами и династиями. Не требовали постоянного внимания и уйгуры — после того, как их победили киргизы, установившие дружественные отношения с Китаем; однажды китайцам даже удалось купить у уйгуров лошадей, уплатив меньше полумиллиона рулонов шелка. В стране установилось относительное спокойствии, если не принимать во внимание мелкие восстания и длившиеся несколько лет военные операции, призванные положить конец набегам нового врага, появившегося на плато Ордос. Это были племена тангутов, выходцев из Тибета. Несмотря на сохранявшуюся децентрализацию власти, номинально император обладал мандатом Неба на управление большей частью империи.

Неспокойные времена не могли помешать развитию искусства и культуры в целом. Художники и скульпторы преуспевали, а ремесленники продолжали создавать уникальные изделия из нефрита, золота и серебра. Поэзия не утратила своей популярности, но уровень ее снизился по сравнению с первыми годами правления династии Тан. Тем не менее китайская литература этого периода обогатилась таким жанром, как рассказ, сделав значительный шаг вперед в своем развитии. Примечательно, что вклад в этот процесс внесло административное устройство Чаньани. Деление города на районы, ворота которых под барабанный бой запирались с заходом солнца и отпирались на заре, вело к тому, что гость, оставшийся в чужом районе, был вынужден провести там ночь, и именно этот сюжет лег в основу многих романтических и эротических рассказов того периода. Встречались и другие сюжеты — предательство, героизм, отношения между людьми и сверхъестественными существами. В некоторых произведениях даже романтизировались разбойники, превращавшиеся в серьезную проблему для страны.

Настоящим бедствием стали речные пираты, для борьбы с которыми еще в 30-х годах IX века были созданы специальные подразделения. Тем не менее бандитизм становился все более распространенным явлением. Контрабандисты, занимавшиеся перевозкой соли, объединялись в шайки численностью до ста человек. Чиновники, доставлявшие в столицу деньги, зерно и шелк, собранные в качестве налогов, были беззащитны перед разбойниками; не меньшей опасности подвергались купцы, благосостояние которых зиждилось на торговле чаем и другими товарами, а также процветающая международная торговля в южных портах. Некоторые торговцы перестали возить с собой деньги и пользовались векселями — прообразами бумажных денег, — которые выпускали ювелиры, бравшие на себя функции примитивного банка. Однако разбой на дорогах приносил значительные убытки.