Китай. Полная история Поднебесной

Название это отнюдь не исчерпывает содержания дискуссии, поскольку словесные баталии развернулись по гораздо более широкому кругу вопросов, затронув не только проблему государственной монополии на производство соли и железа, но и философию, действия правительства, а также экономическую и международную политику. Спор шел между сторонниками двух точек зрения, так называемыми реформистами и модернистами. Обе стороны часто обращались, как это было принято в Китае, к историческим прецедентам: тени Чжоу-гуна и Шан Яна незримо присутствовали в дискуссиях. Если на Западе говорят, что все доказательства можно найти в Библии, то в Китае эту функцию выполняет история (или мифология).

Обе стороны рассматривали мир как место действия извечного ритма пяти сил (первоэлементов, или фаз), но если реформисты считали, что каждая последующая сила, приходящая на смену предыдущей, вырастает из нее, то модернисты были убеждены, что каждая сила побеждает предшественницу. Более жесткий и свободный от идеализма модернистский подход нашел отражение в приверженности к легистским принципам управления, опирающимся на силу закона, на поощрение и наказание, а также к идее государственного управления экономикой, сочетавшего национализацию с поощрением торговли, производства и развития транспорта; в международной политике упор делался на активные действия против сюнну. Таковы были взгляды правящих кругов, подвергавшиеся жестокой критике со стороны реформистов.

Реформисты утверждали, что моральные уроки и моральный пример важнее наказания и что законы несправедливы по отношению к людям и лишь способствуют росту преступности. Государственные монополии и государственное регулирование, которые, по утверждению модернистов, перераспределяли прибыль в пользу государства и способствовали стабилизации цен, на самом деле лишь ведут к появлению некачественных товаров и усиливают расслоение между богатыми и бедными — расточительство и роскошь одних соседствовали с нуждой других, причем это наблюдалось не только в столице. Реформисты сожалели об использовании трудовой повинности в промышленном производстве, поскольку, как и их предшественник Шан Ян, верили, что процветание Китая связано с сельским хозяйством, а не с промышленностью; схожего мнения придерживался Цицерон во времена Римской республики, а также Джефферсон в первые годы существования США, восемнадцать столетий спустя. Что касается международной политики, то реформисты утверждали, что расширение империи ослабило страну, не гарантировав безопасности. Реформисты и модернисты также спорили по поводу подготовки министров и государственных чиновников — модернисты во главу угла ставили практические потребности правительства, а не теорию, тогда как реформисты настаивали на повсеместном применении системы экзаменов с упором на моральные качества, поскольку чиновничий аппарат непомерно раздут и коррумпирован.

Жаркие споры не привели к немедленным результатам, но указывали на перемены в политическом мышлении. Последующие годы были отмечены императорскими указами, реформистскими по своему характеру. Новое мышление находило опору и в неблагоприятных природных явлениях, посредством которых Небо реагировало на земные события. В 74 году до н. э., после подозрительной смерти императора Чжао-ди в возрасте двадцати двух лет и двадцатисемидневного правления внука одной из жен У-ди, который был низложен за незнание этикета, новый император Сюань-ди дал объяснения этим явлениям. Не все они были неблагоприятными: к благословению небес были причислены гнезда прекрасных птиц в царском дворце, медвяная роса и видения в виде золотых драконов, все увековечены в названиях периодов царствования императора. С другой стороны, такие знамения, как неурожай, землетрясения и резкая перемена климата интерпретировались в императорских указах как признак недовольства Неба жесткой политикой правительства. В этом случае снижались расходы двора, цены на соль и налоги.

В международной политике новое мышление привело к отказу от агрессии по отношению к варварам. Вместо этого возобладала идея расширения сельскохозяйственных колоний в западных районах, а также налаживания дружеских отношений с окружавшими Китай мелкими княжествами, чтобы те не искали союза с ордами сюнну. В процессе этого перехода сформировался институт дани, в котором выразилось отношение китайцев к иностранцам, сохранившееся до наших дней.