Китайская классическая поэзия

НАПИСАЛ В ДВЕНАДЦАТЫЙ МЕСЯЦ ГОДА ГУЙМАО, ДАРЮ ДВОЮРОДНОМУ БРАТУ ЦЗИН-ЮАНЮ

Укрыл я следыза бедной дощатой дверью.Уйдя далекоот мира, порвал я с ним.Вокруг погляжу,никто обо мне не знает.Простая калитказахлопнута целый день...Холодный, холодныйк вечеру года ветер,И сыплется, сыплетсякруглые сутки снег.Я слух приклоняю —ни шороха и ни скрипа,А перед глазамичистейшая белизна.Дыхание стужипроникло в мою одежду.Корзина и тыквамне реже служат теперь.[34]И бедно, и тихо,и пусто в моей каморке,Здесь нет ничего,что бы радость давало мне.И только читаютысячелетние книги,Все время, все времявижу подвиги старины.До нравов высокихне в силах моих добраться:Я едва научилсятвердо бедность переносить.[35]И если Пинцзинюдаже следовать я не буду,[36]Разве жизнь на привольене разумней всего, что есть?Спрятал я свои мыслив стороне от сказанной речи,[37]И к тебе эти строкиразгадать не сможет никто!

В ГОД ЦЗИЮ,[38]ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ ДЕВЯТОГО МЕСЯЦА[39]

Так исподволь тихоосень пришла к концу —И зябкая дрожьот ветра и от росы.У вьющихся травтой яркости прежней нет.Деревья в садупусты — облетела листва.А воздух промыт —исчезла последняя грязь.Во весь их просторпределы небес высоки.От скорбных цикадни звука не сбереглось.Лишь стаи гусейкричат среди облаков...В тьме тем превращений,в чередованье вещейИ жизнь человекаразве сама не труд?С древнейших времендля всех неизбежна смерть,Но вспомню о ней,и сердце бедою жжет.Удастся ли чемумерить мою печаль?Я мутным виномсумею себя отвлечь:[40]Что будет в веках,о том не дано нам знать,И пусть хоть онопродлит это утро дня!

НАСТАВЛЯЮ СЫНА