Китайская разведка

В 1931 г. прибыл на Центральную революционную опорную базу; был секретарем комитета КПК уезда Жуй-цзинь, секретарем парткома уезда Хуэйчан, заведующим отделом пропаганды комитета КПК провинции Цзянси; работал в Главном политическом управлении Военного совета ЦК КПК, главным редактором газеты «Хунсинбао» («Красная звезда»).

В 1934–1936 гг. участвовал в Северо-западном походе Красной армии Китая, был заведующим Секретариатом ЦК КПК. В январе 1935 г. принимал участие в расширенном заседании Политбюро ЦК КПК в г. Цзуньи.

В 1937–1945 гг. занимал посты заместителя начальника политотдела 8-й армии, политкомиссара 129-й дивизии, секретаря Подбюро ЦК КПК по району Тайхан, и.о. секретаря Северного бюро ЦК КПК; был одним из руководителей создания опорной базы Тайхан — Тайюэ — Южный Хэбэй по оказанию сопротивления японским захватчикам.

В 1945 г. на VII съезда КПК избран членом ЦК КПК. В 1945–1948 гг. был политкомиссаром 2-й полевой армии НОАК, 1-м секретарем Бюро ЦК КПК по району Центральной равнины, 1-м секретарем Бюро ЦК КПК по Восточному Китаю.

В 1948–1949 гг., будучи секретарем Объединенного фронтового комитета КПК, участвовал в Хуайхайской операции, форсировании реки Янцзы, освобождении г. Нанкин и Юго-Западных провинций Китая.

В 1956–1966 гг. Дэн Сяопин избирается Генеральным секретарем ЦК КПК и становится членом Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК. Китайский Генсек — это не совсем советский. Лидером партии был не Генсек, а Председатель КПК Мао Цзэдун, но и Генсек — один из высших иерархов в новом Китае.

В 1956 г. в составе делегации КПК присутствовал на ХХ съезде КПСС. Под влиянием ХХ съезда КПСС, на котором впервые был разоблачен культ личности Сталина, Дэн тоже на китайском съезде выступил с докладом об изменениях в уставе партии и с критикой культа личности. Но вскоре и Мао, а следом и Дэн стали обругивать доклад Хрущева с его разоблачением культа личности Сталина.

Наступило время китайского «большого скачка» (1958 г). «Три года упорного труда — десять тысяч лет счастья» — таков был главный лозунг. По всей стране строили дворовые домны для быстрого обгона Англии (для начала), а потом и остальных стран по выплавке чугуна и стали. Правда, не на душу населения страны — при огромном населении это было явно недостижимо.

Извели и испортили огромное количество руды. Потом изводили воробьев, объедавших великий китайский народ, потом стали изводить сам народ. Волюнтаристские эксперименты нравились Дэн Сяопину все меньше. Он хотя и был революционером, но всегда оставался прагматиком. У Дэн Сяопина усиливается критическое отношение к «руководящим указаниям» вождя. Хотя для окружающих отношения Мао и Дэна были очень хорошими. Мао Цзэдун не раз говорил, что Дэн внешне вежлив, но старается садиться подальше от него. Член Политбюро ЦК КПК Чэнь Бода выразился так: «Дэн Сяопин — это такой человек, который выставлял свой ум и так подавал себя, как будто бы он — небом рожденная энциклопедия… Обсуждать вопросы с Дэном было труднее, чем взбираться на гору».

К началу 1959 г. становится очевиден провал «большого скачка». Мао как бы уходит немного в тень, отказываясь от поста Председателя КНР, им становится Лю Шаоци. А Мао — Председатель КПК, что, конечно, важнее. Нужно было срочно выправлять последствия «Большого скачка вперед» и несколько осадить назад. Делать это стал Дэн Сяопин. Именно тогда, в начале 1960-х годов, он произнес слова, теперь известные всему миру: «Неважно, какого цвета кошка — белая или черная. Лишь бы она хорошо ловила мышей». Сказал он это в ответ на обвинения в стремлении идти по капиталистическому пути.

Летом 1962 года Дэн сказал, что крестьяне потеряли веру в коллективное хозяйство, поэтому можно позволить деревне мелкотоварное производство. Дэн и его окружение по проведению «политики урегулирования» предложили поделить землю между крестьянскими дворами, сдать ее в аренду, разрешить крестьянам продавать свою продукцию на рынке и свободно заниматься сельскохозяйственной деятельностью — торговлей, перевозками, открыть свободный рынок.

Сидящий в тени Мао с затаенной злобой наблюдал за этими эволюциями, вырывающими из его рук знамя великого революционера. К 1966 году Мао созрел и изобрел новый лозунг «Огонь по штабам». Началась «культурная революция». Отряды хунвейбинов заполнили улицы городов. Любопытно, что сначала слово «хунвейбины» переводили в советской прессе как «красногвардейцы» (что правильно), за это редакторам всыпали, и появился новый перевод «красные охранники». Но это не точно и потому потом стали ограничиваться именно китайским словом «хунвейбины».