Клеопатра. Последняя царица Египта

Однако рана не была смертельной, и вскоре кровь перестала течь, а к Антонию вернулось сознание. Несколько слуг-египтян собрались вокруг него, и теперь он умолял их прекратить его страдания. Но когда они поняли, что Антоний жив, они бросились вон из комнаты, оставив его, стенающего и корчащегося от боли, там, где он лежал. Кто-то из них, наверное, сообщил об этом царице, которая сидела у окна мавзолея, так как через несколько мгновений некий Диомед, один из ее секретарей, пришел к Антонию и сказал ему, что Клеопатра еще не убила себя и желает, чтобы его принесли к ней. Антоний отдал распоряжение слугам перенести себя к ней, и они, подняв его на руки, положили Антония на импровизированные носилки и поспешили в мавзолей. По-видимому, теперь у дверей мавзолея собралась толпа, и, когда царица увидела группу людей, несущих к ней ее мужа, она, вероятно, испугалась, как бы кто-нибудь из них, желая получить награду, не схватил ее, когда они войдут в ее цитадель, чтобы доставить Клеопатру живой Октавиану. К тому же, наверное, было непросто отпереть засовы на дверях, которые она в возбуждении сумела глубоко вогнать в петли. Поэтому Клеопатра не смогла впустить Антония в мавзолей, и он лежал под ее окном, стонал и умолял ее позволить ему умереть на ее руках. По словам Плутарха, Клеопатра тогда «спустила веревки, к которым привязали Антония, и она вместе со своими двумя прислужницами, единственными людьми, которым она позволила войти в свой мавзолей, подняла его наверх. Те, кто присутствовали при этом, говорят, что не было более горестного зрелища, чем вид окровавленного Антония, испускающего последний вздох, но все еще тянущего к ней руки и приподнимающего свое тело теми слабыми усилиями, которые он еще мог сделать, когда его поднимали наверх. На самом деле это была нелегкая задача для женщин; Клеопатра изо всех сил налегала на веревку, тянула ее, нагнув голову до земли, и с трудом дотянула Антония наверх, в то время как все стоявшие внизу подбадривали ее криками и разделяли с ней все ее усилия и тревогу». Окно, вероятно, было расположено на значительном расстоянии от земли, и я не думаю, что трем женщинам вообще удалось бы поднять наверх довольно тяжелого Антония, если бы стоявшие внизу люди не принесли, как мне кажется, приставные лестницы и не помогли им. А потом – я не сомневаюсь в этом – с верхних ступенек этих лестниц снаружи они наблюдали за ужасной сценой, развернувшейся внутри.

Затащив Антония через окно, женщины отнесли его на кровать, на которой он, наверное, потерял сознание после мук подъема на веревках. Клеопатру потрясло это горестное зрелище, и ее охватили безудержные рыдания. Она била себя в грудь и рвала на себе одежду и в то же время пыталась остановить алую струю, которая текла из раны Антония. Вскоре все лицо и шея Клеопатры были уже в крови мужа. Бросившись ничком рядом с Антонием, Клеопатра называла его своим господином, своим мужем и императором. Все ее сострадание и давняя любовь к нему пробудились от его ужасных страданий, и Клеопатра была так поглощена этим, что забыла о своем собственном отчаянном положении. Наконец Антоний пришел в себя и попросил вина, после чего, немного восстановив свои силы, он попытался унять горестные стенания Клеопатры и сказал ей, чтобы она пришла к соглашению с Октавианом, пока это можно сделать достойно, и посоветовал ей доверять только некоему Прокулею из числа друзей завоевателя. Испуская последний вздох, Антоний умолял Клеопатру, по словам Плутарха, «не жалеть его на этом последнем повороте судьбы, а порадоваться за него в память о его былом счастье, порадоваться за того, кто был самым прославленным и могущественным из людей и в конце жизни умер не постыдной смертью, а как римлянин, побежденный римлянином». С этими словами Антоний откинулся на ложе и вскоре испустил дух на руках женщины, чьим интересам он так плохо служил и которую теперь он оставил одну делать последнее великое усилие ради своего трона и благополучия своего сына.

Глава 17

Анубис