Клеопатра. Последняя царица Египта

Когда они подплыли к его борту, Септимий встал во весь рост и приветствовал Помпея его военным титулом, а Ахиллес после этого пригласил его доплыть до берега на судне меньших размеров, сказав, что большой военный корабль не сможет встать в гавани на якорь из-за мелководья. Теперь было видно, что несколько египетских боевых кораблей курсируют поблизости, а на песчаном берегу полно войск. И Помпей, у которого возникли подозрения, понял, что он теперь не может повернуть назад, а должен отдаться в руки грубых людей, которые вышли в море, чтобы его встретить. Его жена Корнелия обезумела от страха за его безопасность, но он, попросив ее ждать дальнейших событий и не тревожиться, спустился в лодку, взяв с собой двух центурионов, вольноотпущенного по имени Филипп и раба по имени Скиф. Когда он прощался с Корнелией, он прочитал ей пару строк из Софокла:

Тот, кто однажды входит в дверь к тирану,Становится рабом, хоть он и был свободным раньше.

И, сказав это, он поплыл к берегу. Глубокое молчание воцарилось среди небольшой группы людей, когда лодка плыла по темной воде, которая в это время года начала уже менять цвет из-за нильского ила, принесенного ежегодным наводнением. И во влажном зное египетского летнего дня унылый маленький городок и пустынный, лишенный красок берег, вероятно, казались особенно негостеприимными. Чтобы нарушить гнетущее молчание, Помпей повернулся к Септимию и, серьезно глядя на него, сказал: «Верно, я не ошибся, и раньше ты был моим солдатом?» Септимий не ответил, а молча кивнул. После этого Помпей открыл небольшую книгу, начал читать, и так продолжалось, пока они не достигли берега. Когда он собирался выйти из лодки, он взялся за руку своего слуги Филиппа, но, как только Помпей это сделал, Септимий вынул свой меч и нанес ему удар в спину, после чего на него напали Сальвий и Ахиллес. Помпей не сказал ни слова, но, слегка застонав, спрятал лицо в своем плаще и упал на дно лодки, где его быстро добили.

Корнелия, стоявшая на палубе боевого корабля, своими глазами увидела это убийство и издала такой душераздирающий крик, что его услышали на берегу. Потом, увидев, что убийцы склонились над телом и снова распрямились, подняв вверх отрубленную голову, она приказала капитану поднять якорь, и через несколько минут боевой корабль уже плыл в открытое море и вскоре был вне досягаемости для погони. Обезглавленное и раздетое тело Помпея было брошено в воду, а через некоторое время оно было выброшено на песчаный берег прибрежной волной, где вскоре его окружила толпа любопытных. Тем временем Ахиллес и его подручные несли его голову в царский лагерь.

Вольноотпущенному Филиппу никто не мешал, и он бродил взад и вперед по пустынному берегу, пока все не ушли в город. И тогда он подошел к телу, встал рядом с ним на колени, обмыл его морской водой и обернул его в свою собственную рубаху вместо савана. Когда Филипп искал дрова, чтобы соорудить какое-нибудь подобие погребального костра, он встретил старого римского солдата, который когда-то служил под командованием убитого полководца. Вместе эти два человека принесли обломки разбитых кораблей и куски гнилого дерева, которые смогли найти на берегу, и, положив тело на эту кучу дров, подожгли ее.

На следующее утро перед Пелусием появился второй корабль, на котором прибыли один из военачальников Помпея Луций Лентул и две тысячи солдат, которых Помпей собрал вместе для своей охраны. И когда Луция Лентула везли в лодке на берег, он заметил еще дымящиеся остатки погребального костра. «Кем был тот, кто нашел здесь свой конец? – спросил он, еще не зная о трагедии, и добавил со вздохом: – Может быть, даже ты, Помпей Великий!» А когда Лентул ступил на берег, он тоже был убит на месте.