Клеопатра. Последняя царица Египта

Тем временем состояние Клеопатры, вероятно, было ужасным. Она не только потеряла своего самого дорогого друга и бывшего любовника, но вместе с его смертью она потеряла и огромное царство, которое он ей обещал. Она больше не была предполагаемой царицей римского мира; за один миг она снова стала просто правительницей Египта, сидящей на непрочном троне. К тому же она, вероятно, предполагала, что ее собственная жизнь в опасности, равно как и жизнь маленького Цезаря. Содержание завещания диктатора для Клеопатры, вероятно, было еще одним потрясением, хотя она, наверное, уже знала его. Возможно, Клеопатра с горечью думала о том, что даже еще один день мог все изменить для нее в этом отношении. Наверное, сенат действительно собирался предложить Цезарю трон провинций в этот фатальный день Мартовских ид, и в таком случае Цезарь, безусловно, изменил бы свое завещание, чтобы оно соответствовало новой ситуации, если он на самом деле этого уже не сделал, как говорят некоторые. Была причина предполагать, что такое завещание в пользу Цезариона было действительно написано, но, если так оно и было, его нигде не нашли, и, возможно, оно было уничтожено Кальпурнией. Что оставалось делать Клеопатре? Когда Октавиан заявит права на собственность и почести, которые Цезарь завещал ему? Следует ли ей немедленно провозгласить своего малолетнего сына законным наследником или бежать из этой страны?

Для меня нет сомнений в том, что в этой дилемме Клеопатра должна была посоветоваться с Антонием, единственным человеком, который крепко держал в руках запутанные нити этой ситуации. Вероятно, она умоляла его поддержать притязания ее сына. Если народ не признает, что Цезарион сын Цезаря, то мальчика, без сомнения, перестанут принимать в расчет, и в конце концов он, по всей вероятности, лишится даже своего египетского трона. Если же, с другой стороны, при поддержке Антония Цезарь будет официально признан ребенком диктатора, то появится реальный шанс того, что не располагающий к себе Октавиан может быть навсегда отстранен от власти. Симпатия Цезаря к этому своему неприметному племяннику возникла во время войны в Испании. Этот молодой человек, хоть он и был еще слаб после серьезной болезни, отправился в Испанию, чтобы присоединиться к Цезарю, столь проворно, что вызвал восхищение дяди. Октавиан пережил кораблекрушение и в конце концов добрался до лагеря Цезаря по дорогам, кишащим врагами, и сражался с ним бок о бок. Теперь он учился в Аполлонии (совр. Созопол в Болгарии. – Ред.) и планировал присоединиться к Цезарю по дороге на Восток. Если бы ему можно было помешать приехать в Рим, козыри оказались бы в руках царицы, и я придерживаюсь того мнения, что она, вероятно, обратилась к Антонию с каким-то таким предложением, чтобы решить это затруднение. Антоний, со своей стороны, вероятно, понимал, что с воцарением Октавиана на месте Цезаря его собственная власть кончится, но если он поддержит малолетнего Цезариона, то сам останется всемогущим регентом на многие грядущие годы. Антоний мог бы даже занять место умершего Цезаря в качестве мужа Клеопатры и взойти на трон, пользуясь правом своего пасынка.

Поэтому Антоний, видимо, уговорил Клеопатру остаться на некоторое время в Риме; вскоре он объявил в сенате, что Цезарь признал маленького Цезариона своим законным сыном. Это заявление тут же отверг Оппий, который поддерживал притязания Октавина; в конце концов этот человек взял на себя труд написать короткую книжку в опровержение слов Антония.

Теперь консулом в Риме стал молодой Долабелла (он стал бы консулом на 44 г. до н. э., если бы не смерть Цезаря. – Ред.) и, будучи с Антонием в плохих отношениях, сразу же продемонстрировал свое враждебное отношение к друзьям погибшего диктатора различными насильственными действиями в отношении их. Перед смертью Цезарь отдал Долабелле провинцию Сирия, а Антонию – Македонию. Но теперь сенат, чтобы избавиться от нежелательного присутствия в Риме убийц диктатора, отдал Македонию и Сирию Марку Бруту и Кассию, и эти двое теперь собирали войска, чтобы спокойно войти в свои владения. Поэтому у Антония и Долабеллы была политическая причина для объединения своих сил; и вскоре мы видим, что эти двое предпринимают совместные действия, чтобы низвергнуть Брута и Кассия.