Клеопатра. Последняя царица Египта

Но для Клеопатры обстоятельства складывались гораздо менее удачно. Она поставила все на союз с Антонием: свою личную честь и престиж, равно как и будущее своей династии. Она, вероятно, начала понимать, что в обмен на свои великие дары не получила ничего, кроме неясных обещаний и недостаточных гарантий. Без Антония Клеопатра не только могла потерять надежду на египетско-римский трон для себя и своего сына Цезариона, но и была не способна удержать Египет от включения в римские владения. В то время в римском мире существовало только два могущественных лидера, Октавиан и Антоний. Октавиан был вечным врагом Клеопатры по той причине, что ее сын Цезарион был его соперником, претендующим на наследство Цезаря. Без поддержки Антония не было бы способа сохранить свободу Египта, за исключением, наверное, отчаянного и случайного союза того или иного рода с Парфией. Вероятно, Клеопатре приходило в голову, что Египет с его развивающейся торговлей с Южной Индией мог бы объединить свои силы с Парфией, влияние которой в Северной Индии было велико, и тем самым достичь объединения народов, настроенных враждебно по отношению к Риму, которое должно было включить в огромный полукруг Египет, Аксум (совр. Эфиопия), Аравию, Иран (в данное время в лице Парфянского царства. – Ред.), Индию, Скифию, Армению, Сирию и, возможно, Малую Азию. От такого союза можно было бы ожидать, что он сотрет Рим с лица земли (в то время вряд ли. Нанести локальные поражения – возможно. – Ред.), но трудности положения такого огромного объединения были почти непреодолимы, а союз с Антонием был более реальным. Тем не менее к концу зимы Клеопатра, видимо, стала постоянно спрашивать себя, может ли она доверять Антонию, которому она отдала так много. Она любила его, она отдала ему себя, но, вероятно, знала, что он ненадежен и непоследователен. То, за что боролась Клеопатра, в высшей степени важно и необходимо для нее и ее страны, а защитник, к услугам которого она прибегла, был беспечен и не хотел связывать себя обязательствами. А теперь, когда она собиралась родить Антонию сына и тем самым привлечь его непостоянное внимание, останется ли он рядом с ней, как это сделал Цезарь, или бросит ее?

Поэтому можно представить себе, что она чувствовала, когда в феврале 40 г. до н. э. Антоний сказал ей, что получил тревожные вести из Рима и из Сирии и должен немедленно покинуть ее. Вести из Рима были, по-видимому, не очень определенными, но давали ему понять, что его жена и брат вступили в противоборство с Октавианом и, оказавшись побежденными, бежали из Италии. Однако из Сирии пришло очень срочное донесение, в отношении которого сомнений быть не могло. Сирийские принцы, которых он низложил прошлой осенью, вместе с Антигоном, чьи притязания на Палестину он отверг, вступили в союз с парфянами и походным маршем идут с северо-востока на Децидия Саксу, римского наместника Сирии. Силы римлян в этой стране были немногочисленны и состояли в основном из остатков армии Брута и Кассия. Вряд ли можно было ожидать, что они дадут отпор захватчикам. Собственные легионы Антония, которым он мог доверять, были в тот момент размещены в Италии, Галлии и Македонии; и было много веских причин задержать их в местах расположения. Поэтому положение было очень серьезным, и Антоний был вынужден срочно прервать свое приятное пребывание в Александрии. Плутарх пишет, что он «с трудом просыпался, стряхивая с себя винные пары» при подготовке к отъезду. Но я не думаю, что всю зиму он так сильно предавался разгулу, как подразумевают эти слова. Антоний, как говорится, соединял приятное с полезным и временами терял из виду одно, занимаясь другим. Но, глядя на этот вопрос с гигиенической точки зрения, кажется вероятным, что охота, верховая езда и военные упражнения, о которых пишет Плутарх, шли на пользу здоровью Антония, несмотря на обильные столы, которые накрывали для него.

Расставание Антония и Клеопатры в начале марта, вероятно, несло в себе элемент настоящей трагедии. Он не мог знать, какие трудности ему уготованы, и в тот момент не просил у царицы никакой военной помощи. Возможно, он просил ее затаиться до тех пор, пока он не скажет ей, каким образом она может оказать наибольшую помощь их делу, и тем самым он обрек ее переживать сильную тревогу и длительное беспокойство. Клеопатра должна была ожидать приближающиеся роды и, подобно брошенной куртизанке, нянчить младенца, оставшегося без отца. Она должна будет удерживать свой трон, не получая от мужа помощи советом, и опять жить тоскливой жизнью одинокой, незамужней царицы. Это была жалкая перспектива, но, как будет видно из следующей главы, реальность оказалась гораздо более печальной, чем она ожидала, потому что, когда Антоний выходил из Александрийской гавани и его корабль скрылся из вида за громадной башней Александрийского маяка на острове Фарос, Клеопатра не знала, что она не увидит лица Антония четыре долгих года.

Глава 11Осирис