Клевер и Трубка Мира (СИ)

Неизвестно сколько продолжалась бы эта немая сцена, если бы собачка не выскользнула из-под руки девушки и не бросилась, огибая кусты и заливаясь истошным лаем, в направлении Леши. Он еще только начал поднимать голову, когда она уже повисла на нем, как пиранья, ухватив зубами за брюки пониже спины. Все вокруг мгновенно изменилось. Девушка, вскочив, тоже побежала к Леше с криком: "Жучка, Жучка, нельзя!!", тот крутился вокруг себя, опасаясь схватить собачку руками, и не придумав пока никакого другого способы действий, а все несколько сотен поселковых собак начали рассказывать друг другу, как Жучка спасает хозяйские розы.

Девушка оторвала болонку от Лешиных штанов и начала с ним какие-то переговоры. Конечно, расслышать что-нибудь из-за собачьего лая вокруг было нельзя. Видно было, что Леша то покаянно прикладывает руки к груди, то показывает ими куда-то в сторону, а девушка покачивает головой, при этом поглядывая иногда в сторону Григория. Наконец, она зашла в дом, вернулась с большими садовыми ножницами и, отрезав несколько крупных бордовых роз на длинных стеблях, завернула их в какую-то ткань и отдала Леше. Потом, держа собаку в руках, прошла с ним до калитки и, сказав что-то на прощанье, выпустила на улицу.

По дороге к лагерю происшествие, разумеется, обсуждалось. При этом Татьяна ругала Лешу, а заодно почему-то и Григория, категорически отказываясь принимать во внимание аргументы, касающиеся Томочкиного дня рождения. Леша посмеивался, Григорий помалкивал, вспоминая изумленные глаза, косу и венок из полевых цветов. Когда Татьяна ушла вперед, Леша посмотрел на Григория:

-Хорошая девушка попалась, однако.

-Да..., а что она там тебе говорила?

- Спрашивала, кто мы такие, зачем нам цветы и почему просто не попросили?

-А ты?

-Ну, рассказал, что денег нет, что день рождения ...

-А она?

-Про день рождения ей тоже как-то не очень понравилось, но потом, пожалела нас - все же штаны-то ее собачка мне порвала. Она, между прочим, просила, чтобы я тебе спасибо сказал.

- За что?

-За то, что борода у тебя такого цвета. Сказала, что ты вылитый моряк Билли Бонс. Так удивилась, что рассердиться не успела. Спросила, где ты такую краску яркую берешь.

-Ничего себе...обижает, - только и смог сказать Григорий, которому такие вопросы уже не один раз задавали, но пиратом еще не называли никогда.

-Сказала, что ее зовут Света, и на танцы в поселок приглашала.

Лагерь обнаружился издалека по приятному голосу Дина Рида, на всю округу восславлявшего через репродуктор прелести Элизабет. На большую площадку с баскетбольным кольцом на одном конце и футбольными воротами на другой, предназначенную для проведения утренних зарядок и общих сборов, без излишнего энтузиазма, цепляя одной ногой другую, подтягивались обитатели лагеря. Все это было похоже на принудительный сбор населения деревни, занятой жестоким врагом. Звуки "Элизабет" выглядели, как дополнительное утонченное издевательство. Вот и Томочка подошла с закрытыми глазами и в изнеможении прислонилась к стойке баскетбольного щита. В ответ на поздравления Леши и Григория, сделала попытку открыть глаза, увенчавшуюся успехом ровно наполовину: "Мальчики..., это вы... спасибо..., как доехали...?"

Таким образом, вся компания все же успела на первую физзарядку и последовавшую за ней речь начальника лагеря, доцента кафедры динамической геологии и известного весельчака Игоря Абрамовича Одесского. Такие ежедневные утренние выступления, в которых описывались вчерашние лагерные происшествия и давались рекомендации, как не попасть в герои выступления завтрашнего, будили народ лучше всякой утренней зарядки. По-видимому, из-за многих забот, связанных с первыми днями полевой жизни, Игорь Абрамович не стал особенно насмехаться над нашей троицей, сказав только, что в связи с перенесенными ими тяготами самостоятельного путешествия им решено предоставить особо запоминающиеся спальные места. Где спала последующие два с половиной месяца Татьяна, для Григория с Лешей осталось тайной, потому что все это время девичьи палатки охранялись не хуже гарема бахчисарайского султана. А вот им самим достались койки в левом переднем углу 20-местной палатки, в метре от которого располагался столб с репродуктором, направленным прямо в ухо Григорию, из которого каждый день, без единого перерыва, ровно в 6-30 утра раздавался призыв Дина Рида: "Э - ЛИ - ЗА - БЕТ... Э-ЛИ-ЗА-БЕТ!"