Клевер и Трубка Мира (СИ)

За дверью послышались основательные шаги и через секунду, пригнувшись, чтобы не задеть притолоку, в комнату вошел великан. Вошел как-то боком, очевидно, беспокоясь о сохранности дверных откосов. Непропорционально большая голова без каких либо признаков шеи покоилась на относительно нешироких плечах и почти касалась потолка. Грудь переходила в перепоясанный ремнем выступающий живот, являющийся самой обширной частью тела. Опорой этой конструкции служили напоминающие колонны ноги, упакованные в теплые черные брюки. Последние были заправлены в колоссальных размеров кирзовые сапоги, тщательно начищенные и блестевшие, как перед парадом. Темная клетчатая рубаха с надетым сверху теплым жилетом почти до середины груди закрывалась окладистой черной бородой, переходившей в густые бакенбарды и усы. Где-то среди них временами угадывались белые зубы. Словно шляпка подберезовика среди травы, торчал нос. Зачесанные назад волосы открывали узкий лоб с густыми бровями, ниже которых сверкали большие темные с красноватыми белками пристально смотрящие глаза.

Великан открыл рот, и послышался высокий звук надвигающегося вихря, а затем мерный рокот камнепада. Завороженный Сеня, успел разобрать только конец фразы, обращенной к Николаю: "...дела на буровых?". Тот хотя и был, разумеется, более привычен к особенностям речи великана, судя по растерянному виду, тоже мало что понял, и поэтому сидел молча с выпученными глазами. Великан без видимого усилия до отказа заполнил голосом комнату. Сеню при этом ощутимо качнуло, а ложечка в кружке задребезжала:

- Николай, ты что, не проснулся? Или как?! Я спрашиваю, как дела на шахте и буровых?

-А-а-а, Всеволод Михалыч...да я... это... не спал..., все в порядке... никаких происшествий.

-Все в журнал запиши. Ты Семен? - обратился великан к Сене.

-Да, - прошелестел тот.

-Ко мне в кабинет.

На ватных ногах Сеня пошел за Великаном.

Через комнату секретаря прошли в кабинет с табличкой "Начальник Уксинской ГРП Миронюк В.М.". Свет пасмурного утра, льющийся через три тщательно вымытых окна с красивыми лакированными переплетами, освещал расположенные буквой "Т" столы и два ряда стульев.

- Садись, Семен.

Сеня робко устроился в образованном столами углу прямо напротив великана. Тот сел, оперся локтями о стол и слегка наклонился вперед, отчего голова его оказалась рядом с Сениным лицом.

-Ну, что, Сеня, будем вместе работать...,- задумчиво констатировал Великан. - Или как?!! Это "или как" было произнесено с таким нажимом и какой-то внутриутробной вибрацией, что в Сенином животе начало что-то поворачиваться, быстро и неумолимо, как в центрифуге. Мысль о бегстве пришла, но тут же исчезла - бежать было совершенно некуда. Сеня судорожно сглотнул и прошептал:

-Будем....

-Это хорошо,- благожелательно сообщил Великан. - А то некоторым здесь не нравится, видите ли..., надеюсь, ты не из их числа?! Или как? - голос его вновь стал похожим на рычание. И Сене вдруг показалось, что где-то с ним что-то подобное недавно происходило. И этот ужас он уже переживал, и даже это бородатое лицо с красными злыми глазами он недавно видел, и даже это рычание ..., рычание... - воспоминание уже почти прорвалось на передний край Сениного сознания, но вся обстановка мешала сосредоточиться и вспомнить окончательно. В этот момент Великан, заметив, что Сеня отвлекся, наклонился к нему и громко сказал: "Гав!" Он любил пошутить, этот Большой Человек.

Позже Сеня узнал, что из всех прозвищ, которые давались местными острословами своему начальнику - Борода, Гулливер, Пузо, Людоед - самым популярным было, конечно же, Иликак. Но в этот первый день знакомства с Миронюком, Сеня этого, естественно, знать не мог, поэтому на все эти: " Или как?" только ошарашено кивал головой, чем вызывал у собеседника удовлетворенное хмыканье. Сене было обещаны прекрасные жилищные условия, должность горного мастера, оклад 120 рублей в месяц, плюс надбавка за работу в подземных условиях и повышающий районный коэффициент к зарплате в размере 15%. Для человека, менее изумленного и в меньшей степени тоскующего по красивой столичной жизни, все перечисленное выглядело бы, возможно, довольно привлекательно..., но не для Сени. Он видел перед собой затерянный среди карельской тайги и поливаемый бесконечным дождиком маленький геологический поселок; перспективу проживания в общежитии вместе с какими-нибудь местными олухами; работу в темных, сырых и тесных подземных выработках и скуку, скуку, смертельную скуку, без всяких возможностей перемен.

Еще через полчаса Сеня в обществе местной поварихи, разбитной женщины по имени Маша, уже ел в местном пункте питания пшенную кашу без признаков наличия молока и явным присутствием маргарина. Маша расспрашивала Сеню о его личной жизни и сильно оживилась, узнав о его холостом состоянии. Надо сказать, что, несмотря на явный перевес в мужском населении, все шесть незамужних девушек поселка, среди которых была и Маша, страдали от отсутствия серьезных кандидатов в мужья.