Клевер и Трубка Мира (СИ)

Женька сходил за рюкзаком, вынул топор и из старого ящика, лежавшего в углу избы, выломал доску. Примерил по ноге и обрубил доску в нужном месте.

- Где болит?

Мужик подтянул штанину и показал сильно опухшую посиневшую щиколотку.

- Та-а-к, перелом закрытый.

- Да, может это и не перелом?

- Может и не перелом, но шину наложить надо.

Женька достал бинт, замотал ногу, чтобы дерево не терло кожу и, приставив доску, туго примотал ее к ноге.

- Ну как, нормально?

- Да вроде ничего, мне уже и все равно, ноет только и все. А что теперь?

- Ну, что, идти надо...

- Давай, пошли,- мужичок сообразил, что ничего плохого Женька ему делать не собирается и немного успокоился.

- Пошли..., а ты идти-то сможешь? Если я костыль тебе сделаю, а?

Женька почти вынес Генку из избы, поставил на ногу и увидел, как дрожит у него все тело, что не то, что идти, а даже просто стоять на одной ноге он не в состоянии.

- Да-а, брат, идти ты не можешь.

Тот спросил с некоторым вызовом:

- Так что, бросишь меня?

- Чего это я буду тебя бросать? Сейчас, подожди...

Женька сходил в избу за рюкзаком, вынул из него парашютную стропу. Разрезал пополам, примерился, связал из каждой половины по кольцу. Потом велел Генке сесть на землю, продел его ноги в кольца, сел сам перед ним и надел кольца на плечи. Попробовал встать - не получилось:

- Давай к дереву подойдем, без опоры не встану.

Доковыляли до дерева с низко свисающим суком, Женька подтащил туда же рюкзак, Генкин карабин и уже хотел было начать процесс водружения Генки на собственную спину, когда тот вдруг сказал: "Э, подожди у меня же там вещички остались..."

- А что там, тяжелое?

-Да нет, рюкзачок маленький - под нарами лежит.

Женька сходил за рюкзаком, положил его в свой, полупустой, и подпер какой-то палкой дверь избы.

- Ну, давай, Генка, садись что ли....

Женя с трудом поднялся, цепляясь за ветку, потом спереди надел на себя рюкзак, что создало некоторый противовес сидящему сзади Генке, на шею надел два карабина и потихонечку двинулся к заливу.

Женька ступал осторожно, боялся, что, если упадет, встать будет трудновато, да и Генкина нога его беспокоила - какой-то был у нее страшноватый черный оттенок - и причинять ему лишнюю боль не хотелось. Хорошо, что идти было не очень далеко и все время вниз с небольшим уклоном. Отдохнули только один раз, когда дошли до высокого пня. Генка остался сидеть на нем, а Женя, скинув рюкзак, полежал немного на теплом мхе и покурил.

- Слышишь, друг, сказал Генка, - а, как бы мне чего-нибудь пожевать?

- Да есть у меня еда - тушенка, сухари, чай, сахар - вот только не знаю, что тебе можно; как бы заворота кишок не было. Женька немного подумал:

- Давай-ка я тебе дам пока сухарь пососать - пока один только.

- Давай, - усмехнулся Генка, - с чего-то начинать надо. И еще покурить, дай, пожалуйста.

Они еще посидели, подымили и пошли дальше. Расспрашивать Женька ни о чем своего нового приятеля не стал - знал, что зэки этого не одобряют - захочет сам расскажет о своих приключениях. Хорошо, что было лето и, несмотря на почти уже ночное время и близость осени, было светло.

Наконец, подошли к заливу. Женя подлил горючего, спустил лодку на воду, перетащил в нее вещи, а потом и своего попутчика, завел двигатель и направил лодку к маяку.

Через полтора часа они уже сидели в комнате на маяке. Женька поставил варить суп, а сам вышел в залив на вечерние замеры. Пришел, налил Генке немного бульона и дал один сухарь:

- Тебе пока больше нельзя. И, слушай, тебе в больницу надо, не нравится мне твоя нога - гангрена может начаться.

Генка подумал:

- Да я не возражаю, ксива у меня имеется, ничего за мной нет - пусть меня в больничке подлечат-подкормят.

И уснул, не успев доесть свой сухарь.

Проснулся он утром, когда Женя передавал по рации метеосводку и просил прислать какой-нибудь транспорт для больного.

- Кто больной? - Спросили из поселка.

-Да рыбак ногу сломал, а мне до вас на своей моторке долго ехать, да и маяк не могу бросить.

- Поняли, пришлем что-нибудь и фельдшера тоже - пусть посмотрит, может там, кроме белой горячки нет никаких болезней.

"Давайте присылайте фельдшера, только лучше будет" - подумал Женя и услышал, как Генка его просит:

- Женька, чаю мне сделай, пожалуйста, и сухарик. И покурить.

Женя подошел к плите, налил в железную кружку кипяток и насыпал чуть-чуть чай из пачки.

- Да сыпь побольше, не жалей.

- Да мне не жалко. Тебе пока нельзя ни крепкого, ни жирного, ни острого - желудок у тебя, как у младенца сейчас. Вот слабый чай или бульон с сухарем - то, что надо.

- Да я понимаю. Так из вредности говорю.

Генка, молча прихлёбывал чай, грыз свой сухарь, потом закурил: