Клятва верности

– Так давай подумаем, как нам избежать подобной ситуации. Если мы ничего не предпримем в ближайшее время, нам грозит нищета. У нас почти не осталось мебели, в доме всего несколько слуг, проданы оба нарядных экипажа. Мы должны что-то делать! Столько… несчастных случаев, а деньги по-прежнему не у нас!

Сайрус присел рядом с ней.

– Успокойся, дорогая, – пробормотал он, не глядя на жену. Его глаза неотрывно смотрели на стопку денег, разложенную на чайном столике. Некоторое время он просто разглядывал манящие купюры, потом не сдержался и потрогал их пальцами. – Все, что у нас осталось?

– Я не смогла отдать ему ожерелье, Сайрус. Это уж слишком! – плаксиво протянула его жена. – Ты же понимаешь, что я не могла отдать ему драгоценности?

Сайрус с трудом оторвал взгляд от денег.

– Конечно, дорогая. Я понимаю. Тебе и так пришлось продать часть украшений Эвелин. Такая утрата! – с готовностью закивал он, накрыв ладонь жены своей рукой. – Но ты не беспокойся. Как только мы получим деньги, мы выкупим все драгоценности. У тебя будут самые лучшие украшения во всем высшем свете!

– Я очень надеюсь, – хмыкнула Пейшенс, осторожно отняв руку. Поднявшись с дивана, она прошлась по комнате. – Если нам предъявят обвинения в убийствах, мое сердце не выдержит. Мы погрязли в долгах. Прием в честь Ханны потребовал немалых вложений, и что теперь? В ответ на нашу щедрость неблагодарная девица опозорила нас, оклеветала и оговорила! – Пейшенс театрально всплеснула руками. – Теперь о нас сплетничают наши соседи и друзья. За целую неделю ни одного приглашения на светские рауты! Хотя ноябрь – самый разгар сезона! Катастрофа!

Понимая, что жена разошлась не на шутку, Сайрус сказал то, что, как он знал, должно немедленно успокоить Пейшенс:

– Провинциальная дурочка подписала себе приговор. Как только мы избавимся от Гаррета, займемся ею.

Лицо Пейшенс озарила улыбка.

– Ты действительно готов ради меня на такие жертвы? О, мой дорогой!

Сайрус обреченно кивнул, чувствуя, как остро сжалось сердце. Он знал свою жену так, как не знал ее никто. Он ненавидел ее, боялся и вместе с тем восхищался. Порой же собственная жена внушала ему ужас: если сам он избавлялся от ненужных людей ради денег, то его благоверная находила в убийствах особое изощренное удовольствие.

– Итак, мы должны сохранять осторожность. Может, стоит проделать такую же штуку, как с Кэтрин? Однажды уже сработало. А потом… впрочем, избавиться от этих двоих не так просто, как кажется. Потребуется время.

– Ты уже продумываешь план? – На сей раз в голосе Пейшенс отчетливо слышалось восхищение.

– Да, моя кошечка, – улыбнулся Сайрус. Мысли его, однако, были совсем не веселыми. Он подозревал, что однажды жена решится отделаться и от него самого, а потому с каждым днем беспокоился все больше. – Мой план, как всегда, великолепен. Наше лучшее убийство станет достойным финалом для твоего дневника. Э-э… не хочешь почитать его? Я принесу, скажи лишь, где он.

Глаза Пейшенс холодно сузились.

– Пусть остается там, где лежит.

Проклятие! Сайрус разочарованно вздохнул. Его жена позаботилась о том, чтобы он знал о дневнике, который она ведет, но его местонахождение оставалось для него загадкой. Дневник стал гарантией того, что Сайрус висит на крючке, живет на пороховой бочке, которая может в любой момент взорваться.

– Что ж, как знаешь. Но ты, как обычно, поможешь мне?

– Разумеется, – проворковала Пейшенс. – Ты же мой любимый муж. Я не могу допустить, чтобы что-то пошло не так. Не дай Бог, с тобой случится неприятность!

Да она безумна! Как он позволил ей зайти так далеко? Сайрус почувствовал страх, ему показалось, что он сейчас задохнется. Судорожно вдохнув воздух, он размышлял, удивляясь, как он мог так ошибаться, думая, что столь холодная, расчетливая женщина любит его. Ради достижения собственных целей она способна на убийство. Даже убийство родного мужа.

А он сам? Разве он так сильно отличается от Пейшенс? Ведь он тоже мог избавиться от жены. В любой момент. Без колебаний. Без особого сожаления.

Осторожно погладив ладонью стопку купюр, он поднял голову и посмотрел жене в глаза.

«Сорок лет брака! Сорок лет потребовалось для того, чтобы принять единственно верное решение. Что ж, я буду милосердным и подарю ей легкую смерть, а затем тщательно обыщу ее спальню, в которую она уже много лет меня не допускает, и найду там ее дневник. Найду и уничтожу».

– Иди ко мне, дорогая. Мы разработаем план. – Сайрус постучал ладонью по дивану рядом с собой и улыбнулся.

Пейшенс покорно присела к нему и даже погладила его по плечу.

– Ты такой милый! – Она всегда становилась ласковой, когда думала о предстоящем убийстве. – У меня появилась идея. Нужно избавиться и от Оливии. Она прицепилась к Ханне, словно хвостик. А ведь служанка слишком много знает о наших делах. Не дай Бог, она начнет болтать языком!

Сайрус смотрел на жену, не веря собственным ушам.

Сколько еще смертей должно свершиться, чтобы она успокоилась? Впрочем, в словах Пейшенс есть смысл. Ему будет недоставать жены, когда она… трагически погибнет.