Клятву сдержали

Для проведения занятий выбрали одну из хат в деревне Сосновка. Занятия шли между боевыми операциями по плану, который разрабатывался предварительно. Составляя план, я старался учесть такие важные вопросы, как первая помощь при пулевых и осколочных ранениях, наложение жгутов и шин, помощь при переломах костей. Несколько занятий посвятили вопросам обращения с медикаментами, использования растений как лекарственных средств.

При каждом удобном случае я давал возможность моим слушателям применять полученные знания на практике. Они присутствовали на операциях, при перевязках. Сами под моим наблюдением делали перевязки.

Дело начали хорошее. Санинструкторы спасли многих раненых на поле боя, оказав им своевременную и квалифицированную медицинскую помощь.

Контингент слушателей был самый разнообразный. В основном это были женщины-партизанки. Но обучали мы санитарному делу и мужчин, и даже кое-кого из местных жителей.

В середине сорок третьего года мы уже могли смело заявить, что у нас теперь любая боевая операция обеспечивалась медицинскими работниками. А это значит, что, идя на задание, боец знал: рядом с ним находится человек, который в случае ранения всегда окажет ему первую медицинскую помощь. Помимо всего прочего, это создавало и определенный психологический эффект, что в свою очередь повышало боеспособность партизан.

Одновременно с подготовкой медицинских кадров занимались мы и вопросами обеспечения партизан медикаментами и перевязочным материалом. Здесь большую роль сыграла помощь с Большой земли.

В сентябре сорок второго года сообщили по радио, что в конце месяца к нам должен прилететь самолет из-за линии фронта. Я срочно подготовил подробное письмо на имя начальника санитарной службы Белорусского штаба партизанского движения Ивана Анисимовича Инсарова. В письме поведал о положении дел с медицинским обслуживанием в партизанской зоне, изложил наши первоочередные нужды, поделился своими соображениями по поводу улучшения медицинского обслуживания партизан и местных жителей. С этим письмом я ознакомил командование соединения, оно одобрило его.

Теперь оставалось ждать.

Вскоре нам передали, чтобы мы готовили посадочную площадку.

Забегая вперед, хочется рассказать о самом Иване Анисимовиче Инсарове. Этот незаурядный человек очень много сделал для нас, партизанских медиков, вообще для партизанской медицинской службы.

Лично я познакомился с Инсаровым гораздо позже, только в 1945 году. Но быстрая реакция на мое письмо, те практические шаги, которые вскоре за ним последовали, позволили уже тогда создать о нем мнение, как о человеке деятельном, быстро и правильно оценивающем ситуацию, умеющем выбирать самый оптимальный вариант решения любой задачи.

Когда была налажена регулярная связь с Большой землей и самолеты стали прилетать к нам довольно часто, не было случая, чтобы они не привозили хотя бы одного мешка с медикаментами. Распаковывая его, мы всегда удивлялись и радовались тому, с каким знанием дела, наших нужд и запросов комплектовалась каждая такая медицинская посылка.

Кроме того, прилеты самолетов с Большой земли играли и ту важную, порой неоценимую роль, что мы могли своевременно эвакуировать в тыл тяжелораненых и тех, кто нуждался в срочной хирургической помощи. Сотни и сотни партизан были таким образом спасены от смерти.

Приведу несколько цифр, которые, на мой взгляд, очень ярко характеризуют объем работ, проделанный санитарным отделом Белорусского штаба партизанского движения. Только, например, с декабря 1943 по февраль 1944 года санотделом отправлена нам 181 тысяча кубических сантиметров различных вакцин, которыми было проведено около 35 тысяч прививок против сыпного тифа и около 45 тысяч прививок против других инфекционных заболеваний. За этот же период эвакуировано на Большую землю 6617 раненых.

Встретился я с Иваном Анисимовичем Инсаровым летом 1945 года в Белорусском штабе партизанского движения. Штаб этот продолжал еще существовать, хотя функции его несколько изменились. Теперь он решал вопросы, связанные с судьбами членов партизанских отрядов, медиков, с оформлением и выдачей различных документов, с трудоустройством вчерашних народных мстителей и т. д.

Помещение штаба находилось по Червенскому тракту, санитарный отдел располагался на втором этаже. Когда я поднялся туда, кто-то, узнав меня, крикнул: «А вот и Друян!». Иван Анисимович сидел в это время в кругу партизанских врачей, о чем-то оживленно с ними беседовал. Услышав мою фамилию, он быстро встал, направился ко мне.

— Так вот ты какой, Друян! — воскликнул он.

Я сам с нескрываемым удивлением рассматривал этого человека, о котором был очень высокого мнения. Передо мной стоял небольшого роста, плотный сорокалетний мужчина, несколько полноватый, круглолицый. Мягкий взгляд умных глаз, добродушная улыбка говорили, что человек этот отзывчивый, добрый по характеру.