Клодиус Бомбарнак. Кловис Дардантор: [Романы]

В те самые годы, в середине девяностых, брак Ж. Верна столкнулся с внутренней драмой, аналогичной трагедии Льва Толстого (они, кстати, были ровесниками): ежедневные столкновения бок о бок живущих людей, один из которых, женщина, не может вступить в секретную область другого, которую супруг зарезервировал для литературного творчества[223]. Онорина Морель, жена писателя, была женщиной мягкой, вялой, бесхарактерной и, в общем-то, довольно скучной. И вот Жюль Верн создает образ холостяка Дардантора. В оригинале он назван даже точнее: «противник брака». Богатый, преуспевающий, энергичный, очаровательный, Дардантор, которым писатель просто-напросто любуется, как мастер-ювелир своим лучшим творением, становится идеалом стареющего автора, прежде всего потому, что он свободен. Он предоставлен сам себе, своим желаниям и капризам, своим увлечениям и наклонностям. Он свободен от той повседневной суеты, от мелочных семейных забот, от неурядиц и непредусмотренных столкновений. Это не бунт против конкретной личности; это — недовольство устойчивыми, узаконенными связями, налагающими стеснительные обязательства и сдерживающими какие-то проявления творческой души. В определенных обстоятельствах душа крупного художника восстает против этих пут. Лев Толстой, как мы знаем, пытался уйти от семьи. У больного Жюля Верна на это не было уже физических сил. Он мог только написать «Дардантора»…

О Жюле Верне у русского читателя сложился устойчивый стереотип. Естественно, живой человек никак не соответствует этому искусственному образу. Будем надеяться, что знакомство с незаслуженно забытыми произведениями отца научной фантастики разрушит этот стереотип, выведет его за узкие рамки литературно-критических схем, в которые пытаются втиснуть творчество писателя.

А. МОСКВИН