Клуб гениев. Квазифантастический роман

На высокой площадке цитадели два блестящих рыцаря – похожие, как близнецы, – стояли со шпагами друг против друга. Один – в синем с серебряными доспехами. Другой – в чёрном с золотыми. Накинутые на плечи плащи – тоже синий и чёрный – то хлопали и трепыхались под порывами ветра, то величественно вздымались подобно парусам.

– Я старался, чтобы всё было красиво, – произнёс Тёмный Рыцарь, изысканным и небрежным жестом указывая на бастионы золотым эфесом своей шпаги.

Светлый дух-двойник ответил сдержанным наклоном головы, выражающим одобрение, уважение к противнику и, одновременно, приглашение к поединку.

Церемонии окончились. И тут же тонкая серебряная шпага Синего Рыцаря разлетелась вдребезги, отражая удар… уже не шпаги, а тяжёлого меча тёмного двойника.

Ну как же без хитростей и подвохов, когда имеешь дело с самим лукавством?!

Однако, не успел Дик, наблюдающий за схваткой, охнуть, как его учитель сменил оружие на соответствующее и перешёл в наступление. Улыбка уже не мелькала на лице Тёмного Рыцаря. Мелькали мечи.

Дрались страстно, ожесточённо. Ненависти между противниками не было. Но чувствовалось сильное желание победить. Как будто от победы в этом поединке зависело что-то другое. Более важное.

Рыцари двигались настолько ловко, быстро, умело, что Дик едва успевал… Или, скорее, не успевал отслеживать ход дуэли. Шли минуты бесконечных выпадов и прыжков. И казалось, что силы соперников равны, а усталость им неведома.

И вдруг, в очередной раз парируя удар противника, Тёмный Рыцарь отскочил на зубец крепостной стены:

– Ой! У меня, кажется, чайник закипает! – с этим фальшивым возгласом хитрец растворился в воздухе.

Данный пассаж так диссонировал со всей предыдущей сценой и окружающей обстановкой, что Синий Рыцарь и Дик остались молча стоять на крепостной стене со смешанными чувствами растерянности и обиды, как будто только что обведённые вокруг пальца ловким мошенником.

Пейзаж рыцарской эпохи медленно таял…

Учитель и ученик снова оказались в своём кабинете.

– Унеси зеркало, – попросил Светлый Рыцарь.

И Дик охотно побежал выполнять поручение. Ему самому очень хотелось спрятать этот предмет куда-нибудь подальше.

Учитель устало и задумчиво опустился в кресло.

– Он нас обманул. И для чего-то использовал. Так? – спросил ученик.

– Не совсем… Скорее, так кажется… Точнее, он постарался, чтобы нам так казалось…

– Не понимаю.

– Но ведь он сбежал с поля боя! Фактически признал себя побеждённым!

– Почему же мы – победители – чувствуем себя идиотами?!

– Это тоже искусство: так называемое «сделать хорошую мину при плохой игре», – уже улыбаясь, сказал Синий Рыцарь. – Неужели ты никогда с подобным не сталкивался?

– М-м-м!.. Наверное, сталкивался… Поэтому и чувствую себя всю жизнь идиотом!

Они взорвались смехом.

– Ну, вот, это и была разведка, о которой ты спрашивал.

– Какая разведка? – удивился Дик.

– Боем. Помнишь смысл древних Олимпиад? Если государство победило, значит, на его стороне боги, и никто не осмелится напасть на него в ближайшее время. Наш поединок – проверка расстановки сил. Раз мы ещё сильны, значит, Катюша ещё не совсем пала духом. Ещё верит в себя! Ещё надеется выйти на путь своей мечты! Если бы уныние и отчаяние преобладали, и в нашей дуэли победила бы тёмная сторона. Но победили мы!.. Правда, с трудом. И победа эта в основном моральная. Он просто спасовал. Струсил. И всё же…

А Золушка, потерявшая туфельку, всё бежала по парадной лестнице Волшебного королевства на нарисованной Катей картине… Она висела на стене над тахтой. Угол бумажного листа уже был оторван кошкой, но аккуратно подклеен.

Эту сцену Катюша увидела во сне и очень захотела нарисовать. Золушка убегает из ярко освещенного дворца её надежд в тень ожидающей кареты и не может поступить иначе. Но где-то в глубине души есть твёрдая вера в то, что мечта ещё ждёт впереди…

Рядом с «Волшебным королевством» Екатерина Надеждина прикрепила на стену свеженарисованную свою картину: средневековый замок с крепостными стенами и бастионами, рвами и насыпями… Из узкого окна цитадели протянулась верёвочная лестница, по которой карабкался рыцарь в синем одеянии.

Катина мама предположила, что дочка нарисовала себе образ возлюбленного. Возможно, отчасти так и было. Но сама Катюша рисовала эту акварель как символ. Символ преодоления чего-то большого, неприступного, непонятного, если считать, что рыцарь поднимается на башню. Или символ бегства от своих страхов, сомнений, комплексов, если принять, что картина изображает чудесное спасение узника из заточения.

В общем, как ни посмотреть, а всё должно быть хорошо…

глава 5Бремя больших перемен

День, когда Геннадий Васильевич Надеждин ушёл из жизни, Катя запомнит навсегда. Это был день рождения Санкт-Петербурга. Катя с мамой утром поехали гулять по праздничному городу. Пошёл дождь. Они купили торт и вернулись домой. Праздновать вместе с папой. А через пару часов сердце Геннадия Васильевича остановилось навсегда.

Жизнь семьи перевернулась.