Читаем Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058) полностью

1) Ведь к святому Символу о Святом Духе, составленному из евангельских слов и ясно излагающему так: «Верую и в Святого Духа, господственного и животворящего, исходящего от Отца», они добавляют также «от Сына», не знаю, откуда такое переняв[585].

2) Вместо хлеба они приносят опресноки и клевещут, что якобы великий апостол Петр передал им это, приняли же они это, вероятно, от вандалов, ныне именуемых немцами, – завоеванные ими, римляне и это от них соответственно приняли[586].

3) И доныне король (ῥῆξ) им приказывает все, что хочет, и архиереи, избранные им, когда начинается война, также встают сами в строй и воюют впереди других, не ведая, что дело священников, что – правителей, а что – воинов[587].

4) Постятся каждую субботу, и если случится в пятницу или в субботу праздник Рождества Христова, Святого Богоявления или какой другой из Господских, не отменяют поста, но словно скорбят в присутствии Жениха[588].

5) Свою Четыредесятницу они держат от среды первой недели. (6) И не знают сырной седмицы. (28) А в Четыредесятницу разные страны под ними по-разному постятся: Лехея – 9 недель, а остальные – 8, одна больше, другая меньше, италийцы же остановились только на шести[589].

8) Святые образы ни почитают, ни целуют, но, войдя в божественные храмы и простираясь на полу, падают ниц, а затем нарисовав на нем рукой крест, целуют его и разрешают молитву[590].

12) И едят удавленину, добычу зверей, мертвечину, кровь, медведей, бобра, шакала и то, что еще мерзостней и самое нечистое[591].

14) Они и кольца носят, и на руку надевают перчатки: на правой руке изображается рука, как бы спускающаяся с неба, а на левой рисуют Агнца Божьего[592].

15) Они и в воде только крестят, вкладывая соль в рот крещаемому[593].

22) Они, рукополагаясь в диаконы и пресвитеры, а позднее и епископы, жен своих отпускают, а недавно и во всех странах, где они проповедали, [призывали] их священников отпустить своих жен, но те и проповеди этой не вняли, и при прежде скончавшихся [женах] безбоязненно служат[594].

26) Они устраивают и обмены при бракосочетании, ведь каждый из них, дав свою дочь в невесты, оттуда же берет дочь своего свата своему сыну, брату или другому родственнику[595].

27) И если кто-то у них станет из монахов епископом, то ест мясо и делает все прочее безбоязненно, разрешая себе все, что хочет; и другие монахи у них, если однажды заболеют, получают разрешение есть мясо, а совершенно здоровые монахи всегда вместо елея едят жир[596].

К новшествам «Написания» относятся следующие обвинения:

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже